Чтение онлайн

Мы дурачимся, как дети, – нас ведь никто не видит, улицы пустынны, окна домов занавешены. Наконец, Инга бьет изо всех сил по злосчастной банке, и та со звоном улетает в подворотню.

– Все, пришли! – говорит сестра, останавливаясь возле обшарпанного, грязного подъезда с деревянными облупившимися дверями.

Тир совсем не изменился! Да и что в нем могло измениться?! Те же винтовки, мишени, даже стенды по безопасности ведения стрельб… Какого черта сестрица притащила меня сюда?! «Давай постреляем?» – спрашиваю я и себя и Ингу одновременно. Спрашиваю лишь мысленно. Слово же теперь берет моя сестра.

– Главное – это прицелиться! – винтовка в руках Инги точно оживает. Как гипс в руках скульптора-ваятеля. – Прицелилась – не жди, сразу стреляй… – Инга в одно мгновение проделывает эту несложную, с ее точки зрения, процедуру. Центральная мишень падает. – Немного отдает в плечо, но к этому привыкаешь… Давай, Расма!

Я беру винтовку и пытаюсь что-то там совместить… Так, надо прищурить один глаз и… Прицелилась – не жди, сразу стреляй. Инга с этим справляется блестяще. Любимый муж, трое детей, знаменитая сестра-дурочка… И тут я снова услышала Валеркину музыку. Инга держит в тире магнитофон?! Я опустила винтовку и недоуменно посмотрела на сестру. Глаза у Инги потеплели, она точно забыла про свою стрелковую науку, стояла спиной к своим мишеням и, кажется, ничего больше не замечала. Она тоже слышала эту мелодию и вспоминала, вспоминала и вновь ощущала все то, что было в ее жизни… И тут музыка оборвалась, точно магнитофон зажевал пленку. А Инга вновь превратилась в тренера по стрельбе.

– Я же тебе объяснила: прицелилась – стреляй!

Я вздохнула и вновь стала прищуривать левый глаз. Прицелимся и выстрелим. И получится у нас все не хуже, чем у старшей сестры. И тут… Вместо трех оставшихся безликих черно-белых кружков-мишеней на меня смотрели три парня в армейском камуфляже. И все трое были так похожи на Валерку, что я невольно вскрикнула и выронила винтовку. Прозвучал непроизвольный выстрел и заряд вновь срикошетил в нескольких миллиметрах от Ингиной прически. И стенд по технике безопасности рухнул с таким же грохотом и также раскололся пополам… Я уселась на немытый, заплеванный пол и, закрыв лицо руками, разревелась, как девочка-подросток.

– Расма! Расма, что с тобой?

Тревожный голос старшей сестры звучал над самым ухом.

Я открыла глаза. Ни тира, ни винтовок, ни мишеней. Инга перестала трясти мои плечи и, увидев, что я пришла в себя, крепко обняла. Мы сидим прямо на полу возле печки.

– Кто ж на полу спит! Хоть бы разделась! – Инга разговаривает со мной, как в детстве, когда я только делала первые шаги, а она уже оканчивала пятый класс.

Винтовки, консервные банки… Прицель-ся-не– жди-стреляй.

Я не буду целиться, не буду стрелять, не буду тереть ноющее от отдачи плечо… Я просто завтра уеду. В Россию.

Дверь открыла высокая женщина средних лет. Лицо у нее было непроницаемое, голубые, сильно накрашенные глаза смотрели холодно и безразлично. Я представилась и вкратце объяснила цель своего визита. Женщина кивнула головой в сторону ванной комнаты и, с трудом, подбирая слова, произнесла наконец:

– Муж… Прос-ци-ть-е, – и вяло, невыразительно улыбнулась.

Кажется, она совсем не владела русским языком. Из ванной раздавался шум воды, и явственно слышался мужской голос, что-то громко и фальшиво напевающий.

– Макс! – отворив дверь в ванную, крикнула женщина, и голос умолк. Затем женщина снова повернулась ко мне и жестами пригласила пройти в одну из комнат. Когда я проходила мимо второй комнаты, то из-за плотно запертой двери послышался громкий собачий лай. Хозяева прятали там какую-то крупную собаку. А лаяла она совсем не зло, скорее просто заявляла о своем существовании.

– Пож-алюйста! – хозяйка была подчеркнуто вежлива, усаживая меня на диван в самом центре комнаты.

Муж по имени Макс появился на пороге спустя минут пять. Он был очень высокий, полный, с мощной шеей и походил на американца, каждый день завтракающего двойным бифштексом. На голове полотенце, на крупном, немного рыхлом теле халат.

– Приехали? – не здороваясь, осведомился он. По-русски Макс изъяснялся вполне сносно, хоть и с акцентом. – Сейчас жена приведет его…

– Простите, кого его? – переспросила я.

Однако он явился в комнату сам. Это был огромный черный пес, с мохнатой бровастой мордой и коротким стоячим хвостом. Пес уткнулся своим мокрым большим носом мне в ладонь и лизнул ее. От неожиданности я не сообразила, что надо отвечать. Ведь я, как мне казалось, пришла к продюсеру Юзовскому…

– Вот! – Макс кивнул в сторону пса, и тот тут же завилял своим коротким пушистым хвостом. – Я заплачу, как и договорились, только постарайтесь, чтобы он не мучился!

– Извините, но… – начала было я, но иностранец перебил меня, и голос его на сей раз звучал уже не столь любезно.

– Я ведь объяснил этой вашей… службе, что мне нужно усыпить животное! Ведь у вас так это называют?

– А что с вашей собакой? – спросила я, вмиг позабыв про продюсера Юзовского.

– Она больна… – дернул толстыми плечами Макс.

– Больна? – переспросила я.

У пса была гладкая, ровная спина, что свидетельствовало о его молодых годах, а нос был влажный и холодный.

– Желудок, – пояснил Макс уже более спокойным голосом. – Послезавтра заканчивается наша виза в России. А в Германию больное животное не пропустят.

– Может быть, его можно подлечить? – Моя рука так и застряла в жесткой собачьей шерсти.

– Может быть… Но виза заканчивается послезавтра. Хотите кофе?

Иностранец даже не смотрел на собаку, сидящую у моих ног. А у пса были такие густые брови, и трудно было разглядеть, что выражали его глаза.

– Не надо… А можно я заберу вашу собаку? Ну в смысле, не буду усыплять? – спросила я.

– Забрать? Вы хотите забрать? – Макс был искренне удивлен. – Зачем?

– Ну… Она мне нравится, – запинаясь, залепетала я. Ну действительно – зачем мне огромная бровастая собака?!

– Не понимаю, – иностранец сжал губы, недоверчиво изучая меня. В его взгляде появилось что-то брезгливое. Видно, он решил, что разговаривает с сумасшедшей. – Что значит забрать? Это дорогая собака! Я платил деньги… А если вы ее отпустите на улицу и бросите?! Это антисанитария, грязь!

Вот оно что! Антисанитария и грязь московских улиц так тревожат иностранного гостя. Да и собака стоит больших денег… Забрать себе? Он ЭТОГО не понимает, поэтому через пару секунд вытолкает меня взашей… А потом подъедет настоящая «ветпомощь»…

– Вы меня неправильно поняли! – как можно спокойней и уверенней проговорила я. – Дело в том, что я представляю приют для домашних животных, оставшихся без хозяев.

– Приют? – переспросил Макс. – Приют… – повторил он. – Это меняет дело, у нас в Германии это также практикуется, но… Это, видимо, дорого?

– Первые пять заказчиков обслуживаются бесплатно, за счет муниципального бюджета…

Я врала так вдохновенно, точно играла самую главную роль в своей жизни.

Уже выйдя на улицу и перейдя на другую сторону, я увидела, как у уже знакомого злосчастного подъезда затормозил маленький белый фургон с синим крестом на боку. «Скорая ветпомощь», как всегда очень вовремя…