Чтение онлайн

— Вчера ночью в городе Ригорра (на востоке Бмхати, окраина так называемого Красного Лога) был убит наш сотрудник.

В кабинете еле уловимое общее движение — ничьё, невесомое и тут же затихшее.

— Офицер четвёртого ранга Лонго да Жиарро. Погибший выполнял задание в рамках операции Южного второго линейного по прекращению нелегальной шахтной добычи из Большого Щита. Выявил и устранил три канала, был оставлен для перехвата курьеров. Найден мёртвым вместе с семейным хупара одного из преступников; хупара незадолго до этого был завербован. Офицер убит из среднекалиберного пистолета самозащиты, хупара — из табельного. Всё оружие пропало. Записи последнего разговора в доме не найдены. Поиски следов в пустыне затруднены погодой. Начались песчаные бури. Наша установка — готовность высшего уровня. Имена, номер оружия погибшего, результаты экспертиз получите на выходе.

В молчании они покинули кабинет бригана. Вопросы были у всех. Но все сочли правильным их не задавать. Лайза дала ровно столько информации, сколько было возможно — и все это понимали. Сунув тощую папку со вводной под мышку, он похромал к себе.

Тер-Карел. Какая-то Богами потерянная Ругорра. Два трупа. Большой Щит. Странная последовательность. Чем-то, возможно, связанная. Но Большой Щит — вотчина кое-кого известного, так что Тер-Карел тут, по-видимому, не при чём. Но что-то осталось недосказанным, задержалось на уровнях старшего бригаданалитика, шефа, Регионального Координатора — эта информация, как он знал по опыту, могла кардинально изменить восприятие ситуации. То, что доносят до низов — минимум, необходимый для взятия следа, но не целостная картина. Он это понимал — а потому не спешил с выводами. И Лайза это тоже понимала.

Что ж, ещё немного работы на голову… Ещё и ловить дурака (или дуру), который оставил при себе номерной табельный пистолет Комитета. Но дурака очень умного (или скорее, хорошо информированного) — он уже опережал ищеек на полшага.

Он зашёл в библиотеку с снял с полки том «Полного описания Бмхати». Любопытно узнать, не могло ли быть связи между тер-карельцами и нелегалами на Большом Щите. Конечно, между строк официальной книжонки.

— На самом деле… я не ожидал, что ты на это способна…

— Наверное, я уже слишком цинична и зла, чтобы порхать по веткам.

Сутки спустя мы бросили мобиль дельца из Ругорры на бесплатной коммунальной стоянке возле Зунры. Я надеялась, что там он простоит немало дней, пока кто-то заметит, что хозяин никак не появляется. На том, чтобы не ехать в Рунию, настояла я. Мар, раздавленный своим полупредательством и полный сомнений, удасться ли нам договориться с начальниками покойного Шаонка, не возражал. И теперь мы сидели на автобусной остановке ещё на десяток пуней севернее… Денег (отобранных у «серого») было немного, и ими следовало распорядиться с умом. Где-то поблизости рыскал Комитет, а у нас не было даже документов. Их везде проверяют. И проверяют весь транспорт. Тень.

— А ты порхала?

— Недолго… — тихо сказала я, — И недолго, наверное, осталось.

— Перестань, — вздрогнул Мар.

Я вымученно улыбнулась. Я была уже слишком измотана, чтобы спорить. Даже реши я сейчас выкинуть какую-то из бризовских штучек, мне пришлось бы потрудиться. Мало сил. Наверное, Мар был прав, не стоило хоронить себя заранее, но я постоянно думала, как нам выкрутиться, и не находила ответа. Меня держало на плаву разве что упрямство и — ещё немного — слепой веры. Той самой, что охватила меня утром перед нападением на Тер-Карел — уверености, что если очень сильно захотеть, возможно всё… Но я была, быть может, слишком близка к тому, чтобы разувериться в своих силах…

— Санда, — тихонько попросил Тайк, — А расскажи про там.

— Почему ты просишь об этом?

— Мне кажется… — смутился он, — это должно быть что-то такое чистое и красивое, что я начну верить в то, что всё у нас тоже будет хорошо.

— А ты уже не думаешь, что я нечистая? — ехидно (хоть и дружелюбно) уточнила я.

Тайк смущенно пожал плечами, сейчас, как никогда, он напоминал мне чистокровного хупара.

— Ты сильная. И ты видишь людей насквозь. Бабушка рассказывала мне, что такие, как ты, когда-то жили в Мире… и Мир был… благословен. Но я не верил. Дурак. Я телевизору верил. А потом меня выкинули… отовсюду…

Я рывком обернулась.

— У хупара есть легенды про бризов?! — потрясённо переспросила я.

Мар тоже внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

— Да, — сказал Тайк после паузы, — есть, только их почти никто не рассказывает. Никто из семейных, а только в гетто, и только «глубокие». Их забывают понемножку.

«Глубокими» хупара звали тех коммунальных, которые — по старости лет или по болезни — уже никогда не покидали пределов хупарских районов; они десятилетиями, до самой смерти, сидели на порогах своих жилищ, окруженные почётом молодёжи и бесчисленных родственников. Бабушка Тайка вполне могла быть одной из сестёр-матерей его матери или отца, но так уж заведено в хупарских семьях. В конце концов, все они оказываются братьями и сёстрами. В каком-то смысле.

— Я хочу поехать в Город, Тайк. К любой из твоих бабушек.

— Это безумие, — устало сказал Мар, — Нам нужно найти цель и идти туда. Я же предлагал…

— Я знаю. Но с Десяткой нам теперь тоже не связаться. Любое направление одинаково безумно. А тут лучше не задерживаться. К тому же, вряд ли они решат, что кто-то вроде нас сунется в Город.

Мар обхватил руками голову.

— Впрочем, почему бы и нет? — сказал он наконец, — В Городе Мудрости мы легко затеряемся. Легче, чем в любом из этих вонючих привинциальных селений, которых и на карте-то не найти… Тут все наперечёт, знают друг друга, а Город… он Город и есть…

Мы неловко ударили по рукам. Чудесная компания, да? Блудный аллонга, мулат и я. У Мара шелушился обгоревший нос, и все мы до Тени скверно пахли.

…И если бы я только знала, в какой опасности я нахожусь..!

Но не знала. Я посидела в задумчивости ещё с минуту и сказала:

— Парни. Надо придумать что-то получше, чем езда в общественном транспорте. Сейчас КСН потрошит документы на каждом шагу. А если они знали автопарк покойного господина из Ругорры, то «семисот десятый» мобиль сейчас всюду ищут.

— Что же ещё? Голосовать? — воздел руки Мар.

— Сесть в закрытый частный фургон без спросу, — хмуро отозвался Тайк, — туда тоже будут заглядывать, но шансов, что нас не засекут, всё-таки больше.

Мар удивлённо глянул на мулата.

— Я именно так уехал на юг когда-то, — признался Тайк под мрачным взглядом да Луны. Пожав плечами, я кивнула.

— Стрёмно, но нам уже точно не выбирать.

Я подумала над словами Шаонка. «Она тебе дорогА? Дорога? То-то же. Она тебе очень дорога, дороже жизни, сам сказал…» Тень. Боги. Всё-таки хорошо, когда у тебя есть такие друзья. Какие бы склоки не возникали порой.

На языке криминалистики моё решение вернуться в Город Мудрости имело вполне конкретное название — виктимное поведение. То есть когда жертва сама нарывается. Хранит деньги на виду. Хамит невменяемому человеку. Шляется по опасным местам в непотребном виде с мешком бриллиантов на шее. Или, находясь в розыске и имея в запасе рыжего дедушку, возвращается в средоточие правопорядка, в место дислокации четырёх мощнейших бюро КСН и самой зубатой на свете милиции.

Я сама нарывалась. Но у меня, похоже, не было иного выхода.