Чтение онлайн

Фургон пересёк городскую черту — я ощутила это по частым остановкам на пеших переходах, по шуму, доносившемуся сквозь брезент.

…Мы ехали уже трое суток. И это было хреново. Приняв «судьбоносное» решение двигаться в сторону Города, мы ещё день потеряли, слоняясь по округе и ежечасно рискуя нарваться на кого-то из тех, кто интересовался делами Тер-Карела, Ругорры, покойного господина да Жиарро или покойного (но не слишком господина) Шаонка. Мулат и парочка слишком загорелых аллонга в несвежей одежде могли привлечь внимание, и нам приходилось соблюдать все мыслимые предосторожности. Ещё полночи мы провели, выбирая фургон себе по вкусу — среди тех, кто проезжал через «наш» унылый муниципальный перекрёсток. Наконец мы остановили выбор на огромном пятнадцатишаговом грузовике с серебристым брезентом, судя по всему, он ехал аж с Побережья. Удалось выяснить и цель пути — Мар подошёл к водителю, унылому мелкому хупара, возле станционного магазинчика и завёл светскую беседу. Изобразил по своим понятиям, местного жителя. Водитель повёлся. Нам оказалось по пути. Пока водитель пил чай и грыз колбасу в забегаловке для шоколадных, мы под покровом темноты пробрались в кузов и затаились среди огромных фанерных ящиков, пахнувших обувным кремом, кожей и ещё чем-то, мне неведомым.

С собой мы захватили воду в бутылках, кое-какую еду. Её мы купили на той же автобусной остановке в киоске. Фургон ехал, ящики тихо шевелились на поворотах, словно фанерные квадратные медведи в спячке, скрипел каркас фургона, мы сидели в темноте и хрустели печеньем… Через два дня меня уже тошнило от вкуса крекеров, запитых газировкой, ещё через день — мутило от запаха обувного крема и машинного масла. Поначалу почти незаметный и даже приятный, он скоро пропитал, как мне казалось, всё вокруг, включая меня саму. Я дышала обувным кремом, пила его, ела, сидела на нём…

Мар начал беситься, и парни даже повздорили по поводу того, кто именно выбрал фургон именно с таким грузом. Мар мог получить по лицу, и мне пришлось напоминать им, что груз-то нас не интересовал, а вот размеры фургона и его строение имели куда более важное значение. И что мы нарочно искали большой, очень большой грузовик — потому что мелкооптовые поставщики куда более трепетно относятся к своему товару, а нам было выгодно, чтобы в кузов никто не заглядывал на протяжении всего пути.

Я сидела на полу, вслепую разбирая и собирая оружие — пока ребята не взмолились о пощаде. Мар глядел в щёлку на дорогу — иногда он задавал два-три вопроса и снова замолкал. Меня не оставляло ощущение, что он то ли не согласен с решением ехать в Город, то ли мучается какими-то внутренними проблемами. Но на третий день пути от усталости все наши тревоги притупились. Единственное, что нас волновало, так это график остановок нашего невольного перевозчика — нам тоже требовалось иногда выходить в кусты. Трое суток среди крема для обуви — это, как мне казалось, было одно из самых тяжких испытаний в моей жизни! И вот дорога подошла к концу.

Пробравшись в выходу, мы напряженно ждали. Грузовик миновал Мируйю, Санирро, а потом за хвостом фургона потянулись безжизненные промышленные районы. Дольше испытывать судьбу было опасно — водитель явно подъезжал к складу…

— Сейчас, — сказал Мар.

Мы выпрыгнули из вяло тащившегося грузовика на правом повороте и споро шмыгнули в сторону. Отсюда до Хупанорро уж было рукой подать. Я ещё ни разу в жизни не переступала невидимых границ хупарского гетто…

Карун. Интерлюдия. Сейчас.

— У нас есть более крупные фото тел из Ругорры? И какие-нибудь отпечатки?

Секунду да Федхи непонимающе глядела на него. Вспомнила.

— А. Ты об этом. У тебя есть мысли?

— Да. Скорее всего, я повторю отчёт судмедэкспертизы, но идеи есть.

Лайза подобралась. Похоже, пока расследование идёт вхолостую, сверху напрягли всех, и любые идеи ждут с нетерпением. Уже несколько дней Комитет жил на взводе. Окрестности Бмхати чесали вдоль, поперёк и снизу доверху, и даже в Городе ввели усиленное патрулирование. Негласно центральный, линейный отдел Города Мудрости должен был генерировать идеи, а он их явно пока не генерировал.

— Излагай.

Он подвинул ногой «разносный» стульчик, сел и разложил перед начальницей веер снимков.

— Смотри. Мне кажется, что оба выстрела произведены одним и тем же человеком. Стрелять он умеет, но никогда не держал в руках «треккед». Хупара убит крайне неаккуратно, тут видно, как руку стрелка повело вверх. Думаю, по характеру выстрела, это мужчина ростом не менее трёх шагов, небольшой физической силы или находившийся в состоянии сильного возбуждения. За время между выстрелами он переместился. Но вот тут ещё интереснее — он с кем-то дрался.

Лайза чуть не носом припала к фотографии.

— Думаешь?

— Его толкнули на пол. Смотри — стул перевёрнут, валяются вещи. Это означает, что в комнате было не менее трёх человек. Наш сотрудник, стрелок и тот, кто его толкнул. Этот третий — мог быть покойный хупара, а мог и не быть. Их впустили. То есть они имели какое-то отношение к расследованию, которое наш агент вёл в этом городишке. Возникла какая-то опасная ситуация — думаю, гости что-то заподозрили. Кто-то из них набрался наглости выстрелить в нашего. К тому же, это произошло через три дня после сноса Тер-Карела.

— А это тут при чём?

— А всё всегда причём. События не бывают изолированными. Ничто нельзя упускать из виду. Откуда ты знаешь, на какую Тень Южный линейный снёс эту дурацкую общину именно сейчас, под занавес опарации на Большом Щите? И что именно при этом имел ввиду Сантори?

Да Федхи издала какой-то хриплый нервный звук. Нахмурилась. Ей явно не улыбалось думать в том направлении, куда он ей указывал. Думать об источнике приказов и делать взаимовыводы — рискованное занятие для рядовых сотрудников. А Лайза всего лишь бригадный аналитик с «шестёркой» в третьей графе — так что она давно и виртуозно умела чуять пределы допустимого… Это — лежало далеко за таковыми пределами, хотя мысль и напрашивалась…

— Там есть и кое-что свежее, — отмахнулась она, — Но я не должна спускать это ниже четвёртого ранга.

— Тогда не стоит.

Лайза колебалась. Испытующе оглядев его, она решительно достала из стола папку. На самом деле неважно, что нынче стоит в его карточке. Пустая формальность — а полевые работники формальности не слишком-то блюдут. Фактически она отлично сознавала, что сидящий перед ней человек обладает допуском, знаниями и подготовкой на уровне никак не меньше высшего офицерского состава.

— Погляди на это.

Он поглядел. Два десятка фотографий.

— Труп. В траве. Гильза от старой «середняшки» типа «бирно» или «банийя». Убит в упор, — скучно прокомментировал он, — Стоп, а это что?

— Отпечаток личного номера с зарядника. На щеке. След от удара прикладом, по-видимому. Видны лишь две цифры, но они совпадают с номером оружия покойного да Жиарро, — победоносно прошипела да Федхи.

— Кто этот тип?! Где нашли?

— Кто — я не знаю, — покачала головой Лайза, — А найден вчера днём семейными хупара… ээ… фамилия Семьи там где-то написана… В Гонийе, это на сто пуней северней Ругорры.

Он продолжал разглядывать снимки.

— Рука другая.

— Что?

— В него стрелял не тот же человек, который стрелял в доме в Ругорре.

— Ты уверен?

— Печень отдам. И даже свой дырявый желудок впридачу.

Да Федхи косо улыбнулась.

— Эдак от тебя совсем ничего не останется, да Лигарра. Продолжай.

— Мне кажется, в него стрелял подросток или женщина. Тоже с хорошо поставленной рукой, но «середняшка» была для стрелка тяжеловата. Там есть что-то ещё?

— Следы на земле, — жизнерадостно улыбнулась Лайза, — Ноги трупа и ноги женщины! Тень. Ты прав! На обочине следы протекторов фирмы «Жиннгро». По некоторым данным — это мог быть мобиль из автопарка дельца из Ругорры. Эта пара сбежала из города, а затем они подрались между собой. Женщина оказалась сильнее.