Чтение онлайн

Бельё и блузка подошли (у меня возникло смутное, странное, щемящее подозрение, что я точно знаю, кто выбирал размер), брюки болтались мешком, а туфли оказались слишком жёсткими. Ну да Тень с ним. Чего ещё ждать от казённых шмоток? И так спасибо…

Одевшись, я снова прилегла, дыша, как после бега. Всё ещё слишком слаба. Всё ещё ни капли сил… и даже меньше… Дар всё-таки предполагал некий избыток над элементарными процессами жизнеобеспечения… а у меня и ними были очень большие проблемы…

Но это хорошо. Даже кинь меня сейчас кто-то из окна, я бы упала и сломала ноги. Такая себе аллонга-неудачница. Но уж никак не то, кем я была на самом деле… Впрочем, нет, это слово я не смела произнести в стенах КСН даже мысленно…

Подумав, я сунула пачку салфеток в карман. Ссадины на лице и впрямь перестали болеть, а их ещё много… Салфетки пригодятся. От слабости я снова начала клевать носом…

— Да Кун.

Охнув, я подскочила. Оказалось, дверь в кабинет открывалась абсолютно бесшумно.

— Вставайте. Вы уже можете идти?

— Не знаю… — тихо сказала я, не смея поднять глаза.

— Да уж постарайтесь.

В голосе говорившего не было никакого негатива. Скорее уж — бесконечная усталость, близкая к нежности настолько, что у меня перехватило дыхание — и всё-таки его голос оставался ровным и нейтральным, как прямая линия на осциллографе.

Пошатываясь, я оторвалась от дивана и неловко пошла к дверям.

Мы оба молчали.

У меня кружилась голова… От всего пережитого, от воспоминаний о подвале, о его уставших руках, пахнущих кофе. От кислотного бессильного страха, порожденного беседой с начальником отдела. Я только надеялась, что это было не слишком заметно. Подразумевалось, что я всё-таки в состоянии держать себя в руках.

Я даже не знала, что волновало меня больше: моё опасное положение — или знание, что Карун всё-таки живой. Это он, без сомнения. И ещё мысль, не зол ли он на меня. И что между нами? Кто он мне теперь? Создатель, я же его убивала. Почему он жив, если я скомкала его сердце, как тряпочку..?! мне казалось, этого не мог выдержать никто. Это казалось чем-то настолько иррациональным, что мои мозги отказывались это воспринимать.

Мы прошли через сухой, как хруст бумаги, тесный кабинет. Карун подтолкнул меня вперед, мимо охранника в чёрном, и мы вышли в коридор. Пальцы на моём локте сжались дважды.

— Иди как идёшь. Не скорее, — тихо сказал голос позади меня.

Мы шли, и молчание между нами можно было взорвать — такое это было напряжение! Словно два перегретых котла, сдвинутых вместе и по какому-то недоразумению не имеющих выхода — я могла лишь надеяться, что это не слишком ощущается другими.

Мы миновали ещё один пост, затем несколько чёрных дверей. Мимо проходили люди в гражданском и ото всех меня брала оторопь. Как я до сих пор жива..? в этом месте..? Спокойно. Я иду своими ногами и жива. Я соберусь и не буду паниковать — не дождутся.

Я дёрнулась, пытаясь обернуться, и ощутила твёрдое сжатие на руке.

— Не смотри на меня. Просто иди.

— Это правда… ты..?! — как мне показалось, мои слова прозвучали с вызовом и испугом.

— Правдивей некуда, — в тихом голосе за моей спиной вдруг прорезалась слабая, но такая знакомая мне лукавая смешинка, от которой у меня онемели колени. СПОКОЙНО, Санда.

Я не ответила. Вопль «как это возможно?!» был так очевиден, что мне казалось неуместным его произносить. Частично оттого, что я не знала, насколько это вообще будет этично. Спрашивать у человека, которого ты убивал и который теперь тебя вроде как спасает, почему он жив.

— Большинство компонентов так называемого Дара имеют сознательную активацию ключевого элемента, — тихим лекторским тоном, но не теряя ироничной нотки на дне голоса, проговорил Карун, — Или, правильнее, они блокируются сознанием до возникновения сильной мотивации. Так что, если ты и впрямь собиралась это сделать, тебе надо было всего лишь захотеть. Хотя бы капельку.

Я ощутила, что мои уши и щёки заливает краска. Меня вдруг переполнило тёплое, пронзительное, на грани рыданий, облегчение, сравнимое со вторым рождением на свет. «Дар теснее всего связан с чувством самосохранения, с инстинктами и бессознательным. Но в основе лежит желание. Без желания ничего не происходит — но желание это должно быть чистое, ясное и простое…» Я забыла все уроки Лак'ора… Вот же дура необученная. Стыдобище. И сотрудник контрразведки знает об этом больше меня! Но чего я хотела? Мои этому в школе учатся, а я… не успела. Я ушла спасать человека. Вот этого, идущего следом за мной.

— Твоего желания не хватило на что-то серьёзнее пяти дней комы. Что вынудило меня задуматься… Я снова в очень большом долгу перед тобой. Спасибо.

Мои ноги были готовы подкоситься. В мир возвращались краски. Воздух. Свет… Не хватило. Как же это хорошо, что не хватило. Я одёрнула себя. Ну не дура ли ты..? Кто он тебе нынче? Только от «спасибо» мозги враз потекли?! Уже был один, который сдал тебя с потрохами, замутив словами дружелюбными. Отчего же ты так переживаешь именно из-за этого человека?

Но вопли здравого смысла явно имели в моей голове приоритет более низкий, чем мои сумбурные, мучительные эмоции — и неизвестное прошлое, в котором я хотела разобраться!

— Тебе… было больно? — порывисто вздохнула я.

Пауза, когда мимо прошла женщина в униформе.

— Нет, — улыбнулся голос за спиной, — Меня просто как на время выключили.

— Ты злишся на меня? ведь я же правда собиралась..?! — моё горло перехватили спазмы.

— Забыли про это, Санда. Забыли и выбросили, — очень серьёзно и глухо сказали позади меня, — Мы оба живы и… не до этого теперь. Слушай внимательно. Я веду тебя в гостевой блок отдела. Так безопаснее. Оставить при себе не могу. Потом объясню. Выспись как следует. Вечером я свожу тебя поужинать в город. Шеф дал добро. Там поговорим. Наружное наблюдение всё равно не снимут, но прослушки там не будет.

— За тобой прослушка? — в испуганном ошеломлении прошептала я. Тень. Как же плохо ничего не знать!

— Потом, — металлическим голосом отрезал да Лигарра, — Времени будет мало, так что обдумай всё заранее. И не забывай, что мы еле знакомы. Постарайся всё-таки говорить, не меняя выражения лица. Ты «плывёшь».

Ну, как у тебя, у меня это вряд ли получится, засомневалась я. Но если надо — да, я понимаю…

— В гостевой тоже есть наблюдение. Будь предельно осмотрительна. Ни одного движения без обдумывания. Это твоя жизнь, девочка.

Мы снова умолкли. Пройдя через галерею, мы спустились на первый этаж. Не отнимая руку от моего локтя, Карун остановил меня у дверей, выглядевших чуть менее неуютно, чем всё, мною здесь увиденное, и на миг отпустил пальцы.

— Скажи мне, на чьей ты стороне, да Лигарра..? — едва слышно прошептала я, берясь за ручку, — Во что ты меня втягиваешь..? Я не понимаю…

Какое-то время он не отвечал, а я всё не решалась обернуться. Мой разум отказывался верить в происходящее.

— Я буду действовать. А ты сама решишь, на чьей. И во что, — сказал он за моей спиной абсолютно ровным, пожалуй даже, деревянным голосом, но я слишком хорошо знала, сколь многое он иногда за ним скрывал. От неожиданности я застыла. А потом рывком обернулась — и через миг поняла, почему он мне этого не позволял.

Что-то произошло, когда мы встретились глазами. Меня словно окатило кипятком. Съёжившись, как зверёк, я еле сдержала всхлип. Карун. Живой. Это правда он. По-прежнему сдержанный, злой и сильный. Серый от усталости, почти неузнаваемый, жуткий, как самый страшный из хупарских кошмаров, отчего-то наполовину седой — и всё-таки… он. Это ощущалось… серединкой живота, а не разумом. Глаза отказывались признавать, что эта развалина и есть тот самый красавец-офицер, который некогда одел на меня наручники. И когда про человека говорят «серый», обычно не подразумевают, что он реально имеет цвет дряной обёрточной бумаги. Что с ним?