Чтение онлайн

— Увы, не могу пожелать вам веселого Рождества! Однако будет грустно и не по-дружески, если этот день пройдет без единого упоминания о том, что он собой представляет.

Никто не откликнулся. В конце концов Валерия сказала:

— Я как-то не ощущаю Рождества.

— Лично я, — откликнулся Ройдон, — не придерживаюсь устаревших обычаев.

— Если кто-нибудь собирается в церковь, — сказала Мод, явно не обратив внимания на это замечание, — Ледбери подаст машину без двадцати минут одиннадцать.

— Боюсь, у всех нас не самое подходящее настроение для обычной рождественской службы, — мягко сказал Джозеф. — Но тебе нужно ехать, если ты хочешь, дорогая.

— Я всегда хожу в церковь на Рождество, — ответила Мод. — И по воскресеньям.

— Кто бы мог подумать, что еще остались такие люди! — сказал Ройдон, выражая интерес к привычкам аборигенов.

Все почувствовали дурной тон этого замечания, и Матильда немедленно предложила составить компанию Мод; даже Стивен — хотя и не до такой степени — встал на защиту Мод, посоветовав драматургу заткнуться, и продолжил завтрак.

— Тише, Стивен! — сказал Джозеф, однако его глаза выражали симпатию.

— И вы тоже заткнитесь! — ответил Стивен. — Мы достаточно наслушались тошнотворной болтовни, на две недели хватит. Если кого-нибудь интересует — поверенный дяди Ната приезжает поездом в одиннадцать пятнадцать с Ватерлоо. Если Ледбери будет забирать вас из церкви, тетя Мод, вам придется заехать за Блисом на станцию.

Мод выразила готовность последовать этому плану, но Мотисфонт, который только притворялся, что ест, сказал очень значительно:

— Какая самоуверенность! Будем надеяться, что кто-то не разочаруется.

Стивен показал свои восхитительные зубы в крайне неприветливой улыбке.

— Это вы про меня?

Мотисфонт пожал плечами.

— Ну, если шапка горит!..

— Бога ради, Эдгар! — вмешался Джозеф. — Если кто и имеет право возражать против того, что Стивен взял ответственность на себя, так это я!

— Ну, если бы я был на вашем месте, я бы ни минуты не мирился с этим.

Джозеф сделал попытку улыбнуться Стивену.

— А, ну я же не такой умный, деловой человек, как вы, Эдгар! Я всего лишь забывчивый, старый актер — я осмелюсь претендовать на этот титул — и Стивен знает, как я ему благодарен за то, что он делает.

Паула, в сердитой рассеянности щипавшая булочку, предотвратила оскорбительный ответ, который, чувствовалось, вертелся на языке у Стивена, внезапно спросив:

— Сколько будут утверждать завещание?

Все были потрясены этим вопросом, и, поскольку никто не собирался отвечать ей, Джозеф сказал:

— Дорогая моя, боюсь, никто пока не думал о подобных вещах.

Паула бросила на него один из своих насмешливых нетерпеливых взглядов.

— А я думаю. Если дядя Нат оставил мне те деньги, о которых всегда говорил, я поставлю "Горечь полыни".

Ройдон вспыхнул и пробормотал что-то нечленораздельное. Валерия сказала, что обязательно посмотрит пьесу. Она добавила, что, по ее мнению, постановка должна быть превосходной. Матильда про себя надеялась, что эта похвала в некотором смысле компенсирует Ройдону заметный недостаток интереса со стороны всех остальных. Она поднялась из-за стола и направилась в библиотеку выкурить сигарету.

К ее досаде, здесь к ней присоединился Мотисфонт, который, ни к кому не обращаясь, заметил, что ему так недостает утренней газеты, и начал ходить по комнате, теребя шнуры от занавесок, спичечные коробки, шторы — все, что ни попадалось под его беспокойные руки.

Через несколько минут Матильда отложила книгу.

— Вы кажетесь взволнованным, мистер Мотисфонт.

— А кто нет? — спросил он, подходя к камину. — Не понимаю, как вы можете жить, как будто ничего не произошло! Вдобавок ко всему, поведение Стивена…

— О, Стивен! — сказала она. — Вы должны бы уже знать его!

— Невоспитанный молокосос! — пробормотал он. — Взять все в свои руки, даже не сказав "с вашего позволения". Я назвал бы это навязчивым! И зачем, спрашивается, тащить сюда поверенного Ната в Рождество, один Бог знает! Хочет прибрать к рукам завещание Ната. Неприлично!

— Поверенный должен приехать немедленно, — ответила она довольно резко. — В любом случае полиция должна будет просмотреть бумаги Ната.

Матильде показалось, что Мотисфонт слегка нахмурился, услышав ее слова.

— Скорее всего, они ничего не найдут.

— Кто знает, — сказала Матильда.

— Все знают, что Нат был вспыльчивым старым… вспыльчивым человеком, который говорил много того, чего вовсе не имел в виду. Я, например, ссорился с ним сотни раз! И всегда все рассеивалось. Этого полиция и не понимает. Они будут привязываться к тому, что никак не связано с убийством, и попытаются состряпать дело против несчастных, которые не имеют к этому преступлению никакого отношения.

Матильда сильно подозревала, что несчастный, которого он имел в виду, это он сам.

— О, я не думаю, что будет именно так! — сказала она успокаивающим тоном. — В конце концов, они уже должны были понять, что Нат ссорился со всеми.

— Да, но… — Мотисфонт остановился, покраснел, снял очки и начал протирать их. — Я не высокого мнения о том инспекторе, который был здесь вчера ночью. Глупец, лишенный воображения. И очень напористый. Как вы относитесь к тому, что он запер комнату Ната? Как будто кто-нибудь из нас мог помыслить о том, чтобы прикоснуться к его вещам! Абсолютно необоснованно! Чистый формализм!

Матильда уже поняла, что существует некий документ, который Мотисфонт хотел бы заполучить. Она пробормотала в ответ что-то неопределенное. Появление Ройдона освободило ее от необходимости поддерживать этот трудный диалог.

Эдгар Мотисфонт посмотрел на него отчаянным взглядом, но Ройдон пришел в библиотеку в поисках Матильды и не обратил на него внимания.

— А, вот вы где, мисс Клар! Вы действительно собираетесь в церковь?

— Да, — твердо сказала Матильда.

— Могу я сказать вам несколько слов перед тем, как вы уйдете? Это не важно, я имею в виду, не в них дело, но мне все же хотелось бы.