Чтение онлайн

— У меня есть дела, о которых нужно позаботиться. Это ненадолго. — Его тон звучит не так печально, как голоса в моей голове. Ясно, что он не будет скучать по мне.

— Как долго? — Спрашиваю я, мой голос громкий и отчаянный. Я не осознаю, что за последнюю минуту не сделала ни одного вдоха, пока мой мозг не зашипел от недостатка кислорода.

Он смотрит на меня, и его маска безучастности в кои-то веки сползает с лица.

— Я не знаю.

— Но я могу видеться с тобой, когда захочу, верно? — Я чувствую, что веду переговоры с самой собой. Неважно, что я больше не смогу видеть его в больнице, мне будет хорошо, если я смогу видеть его дома или в ресторане. Все хорошо, лишь бы я его хоть где-то его видела.

Почему меня это волнует?

Я знаю ответ на этот вопрос. Причина, по которой меня это волнует, находится прямо передо мной, и я не могу от нее убежать, как бы ни старалась. Я не могу игнорировать или отрицать ее. Этот человек — Винсент — дорог мне гораздо больше, чем я хотела, и гораздо больше, чем следовало бы.

— Ты можешь взять ключ, amore. Можешь оставаться здесь и ждать меня, когда захочешь. — Его идеальные зубы сверкают в улыбке, и у меня перехватывает дыхание.

Ключ от его пентхауса. Это все, что мне нужно, чтобы расплатиться с долгами и освободиться от оков Элио. Моя бабушка будет свободна, а я продолжу жить, как ни в чем не бывало. Все, что мне нужно сделать, это предать Винсента и передать ключ Элио.

Я должна быть счастлива, почувствовать облегчение, что наконец-то смогу вырваться из того ада, в котором живу. Но моя грудь сжимается, а глаза застилают слезы, потому что я знаю, что скорее умру, чем причиню боль Винсенту.

ИЗАБЕЛЛА

— Господи, Иза. Ты выглядишь мертвой. — Говорит Наоми, ее золотисто-карие глаза расширены, а руки резко сжимают щеки. Я закатываю глаза и отодвигаюсь от двери, чтобы впустить ее.

— Я больна, а не мертва.

— Ну, ты выглядишь так, будто умрешь в любую секунду, если не отправишься в больницу. — Она заходит внутрь и захлопывает дверь. Ее глаза изучают меня, словно я новая коробка с медицинским оборудованием. — Как долго это продолжается?

Я пытаюсь сосчитать на пальцах. Прошел месяц с тех пор, как я в последний раз видела Элио. Я разрывалась между спасением Винсета и бабушки. Это трудно, но я знаю, что должна принять решение в ближайшее время. Пройдет совсем немного времени, и Элио ворвется сюда, требуя оплаты. Но у меня даже не было времени подумать об этом, потому что последние две недели я болела. Сначала я думала, что у меня просто стресс, но, кажется, это вышло за рамки стресса из-за рвоты и сильной усталости, которую я чувствовала.

— С тех пор как ты в последний раз видела меня на работе, — отвечаю я.

— Две недели?

Я киваю.

— Твою мать! — Наоми хватает меня за руку, словно я маленький ребенок, и осторожно тащит в гостиную. Мы обе усаживаемся на один из длинных диванов, после чего она избавляется от сумочки и обращает все свое внимание на меня. Ее глаза сияют беспокойством, и я вздрагиваю, когда она кладет свою руку на мою. — Ты обращалась к врачу?

— У меня не было возможности. — Вообще-то я специально пренебрегала своим здоровьем, когда решила, что лучше умереть, чем выбирать между бабушкой и Винсентом.

Наоми опускает голову на руки и издает возмущенный стон.

— Как ты могла не пойти к врачу, когда заболела?

Я опускаю голову, когда она делает мне замечание. Она не поймет, но я попытаюсь объяснить.

— Я думала об Элио. Скоро будет два месяца, и я очень боюсь.

— Ты боишься, что он убьет тебя после того, как ты заманишь к нему Винсента? — Она скрипит зубами, на ее лице мелькает ярость. — Он будет ублюдком, если сделает это.

— Я не могу доверять Элио, но дело не только в этом. — Я делаю глубокий вдох. — Я не думаю, что смогу причинить Винсенту такую боль. Он доверяет мне, почему я должна предавать его по своим эгоистичным причинам.

— У Элио твоя бабушка.

— Элио должен пойти на хрен. Я убью его своими руками, если он посмеет причинить ей вред. — Не то, чтобы я могла. Скорее всего, я умру раньше, чем смогу сделать хоть один жестокий шаг в его сторону, но я сгораю от ярости и страха. — Я не могу причинить вред Винсенту.

Мне все равно, что Винсент родился в мафии. Я была с ним, и я знаю его лучше, чем кто-либо другой. Я не смогу жить с собой, если с ним что-нибудь случится.

Наоми молчит, задумавшись. По выражению ее лица я могу сказать, что она не согласна с моим решением, но я благодарна ей за то, что она не пытается убедить меня в обратном.

— Ты влюблена в Винсента.

Ее слова омывают меня, как ледяная вода.

— Именно поэтому ты не можешь заставить себя сделать что-то, что причинит ему боль. — Она вздыхает, а затем смотрит на меня. — Я не буду уговаривать тебя делать то, чего ты не хочешь, но я не буду сидеть на заднице и смотреть, как тебе причиняют боль. Я не буду смотреть, как ты умираешь.

— Что же нам делать? У меня не так много вариантов.

— Есть один вариант, который мы еще не рассмотрели. — Она сжимает мои руки. — Мы не попросили Винсента о помощи.

Я отдергиваю руку.

— Мы не можем этого сделать. Он поймет, что все это было подстроено, и возненавидит меня.

— Не возненавидит, если он в здравом уме. Посмотри на меня, Иза. — Я наклоняю голову, чтобы посмотреть на нее заплаканными глазами. Если кто и может понять меня и почувствовать мою боль, так это Наоми. Я ненавижу себя за то, что заставила ее пройти через это. — Мы должны попробовать все варианты, пока не останется ничего другого.

— А что, если он возненавидит меня, когда узнает? Что я тогда буду делать? — Я с трудом сдерживаю слезы. Голова раскалывается от головной боли, а в желудке постоянно бурчит. Меня вырвет, если я дам волю слезам.

— Мы будем думать об этом, когда это случится, а пока мы должны беспокоиться о том, чтобы ты осталась жива и спасла Нану. — Она прикладывает тыльную сторону ладони к моему лбу. — Ты вся горишь.

— Со мной все будет в порядке. — Я приму несколько обезболивающих и, возможно, впервые за несколько недель посплю несколько часов. Это поможет мне продержаться до тех пор, пока все не уладится, если вообще уладится. Кто знает? Может, мне повезет, и я умру, и тогда все это уже не будет иметь значения.

Наоми бросает на меня неодобрительный взгляд.

— Ты не будешь принимать никаких обезболивающих. Нам нужно отвезти тебя к врачу.

— Я слишком устала.

— Тебе хочется вырвать? — Спрашивает она, приподнимая бровь.

Я киваю.

— Я чувствую себя так каждое утро и почти каждый вечер.

Она подносит руку к одной из моих грудей и тыкает в нее.

— Тебе больно?

Я вздрагиваю от неожиданной боли, которая охватывает меня.

— Да, это больно. Очень сильно.