Чтение онлайн

Подумай: двум могущественным неаполитанцам нужно, чтобы ты убрался из города. Я просто должен двигаться к аэропорту. Это устроит обоих. В данном случае не имеет значения, на кого работают полицейские.

Значит, придется бросить Джованну? Если полиция действует по заданию Алессандро, то шансы у меня по-прежнему остаются.

Но в следующий миг я понял, что мои шансы равны нулю. Из переулка вышли Гаэтано и Сальваторе. Темные костюмы, белые сорочки с открытым воротом, выпущенным на лацканы пиджаков, ниточка пробора в густо напомаженных волосах, блестящих на солнце. Стараюсь не смотреть в их сторону, но не могу сдержаться и не бросить на них косой взгляд. Наши глаза встречаются. Гаэтано улыбается сдержанно и скупо, Сальваторе хочется выглядеть похулиганистее, более угрожающе. Он торжествующе ухмыляется.

Ясно, что полицейские получили указания от Алессандро. Что это значит? Поможет ли мне выработать стратегию действий? Лоренцо обходится чисто семейными средствами и не рассчитывает, что ему удалось убедить меня силой. Я опять недооценил Алессандро. Ему просто хочется, чтобы я убрался, и, добиваясь этого, он привлекает полицию — запускает механизм, эдакую пастушескую хворостину, которая гонит меня прочь из города. Алессандро незачем самому угрожать мне: он знает, что может предпринять Лоренцо и что это подтолкнет меня на нужный путь. Алессандро всего-то и надо — дать мне понять, что я лишен защиты.

Я останавливаюсь, и в тот же миг Гаэтано с Сальваторе останавливаются тоже. Они удивлены, а потому даже слегка спотыкаются. В слежке они новички, это понятно. Интересно, сколько времени они меня пасут? Что успели подсмотреть? Как мы с Луизой идем в банк, как я получаю деньги в вестибюле? Что они думают? Джованны это никак не касается. Я просто возвращаюсь домой, подчиняясь воле Алессандро. Не имеет даже значения, известно ли им о побеге Джованны, — до тех пор пока я с ней не встречусь на вокзале…

Да, видно, братья ничего не думают. Думать им не велено. Они просто идут за мной — и следят. Тут меня осенило: если они нашли Джованну, то мне конец. Не важно, что она расскажет. Без меня девчонка уехать не может, это братьям известно. Если ее нашли, то мне нужно немедленно спасаться. А вдруг все это подстроено? Все равно — я ничего не могу знать наверняка. Остается только мчаться обратно к проспекту Умберто, хватать такси и ехать в аэропорт, объезжая вокзал стороной, чтобы было очевидно: я улетаю и не намерен даже близко подходить к вашей сестре.

Но еще не время. Следующие минут пятнадцать — двадцать я просто иду в сторону вокзала. Все последующее будет зависеть от меня самого, если только Джованна еще на вокзале. Что они предпримут: станут стрелять в нас в переполненном «Макдоналдсе»? Нам бы только удалось выскочить в заднюю дверь. Сквозь толпу — и в поезд. Куда угодно. В Милан. Во Флоренцию. В Рим. В Венецию. Шаг за шагом проигрываю сценарий в голове. Может получиться. Я должен сосредоточиться. И — никаких колебаний. Если не допускать ошибок, то преследователей можно провести. Бросаю взгляд через улицу: они идут по пятам. Если я буду действовать внезапно, они не смогут принять быстрое решение. Им придется связаться с Лоренцо, получить указания, просчитать последствия… Стоп. Опять я играю в игру, думая, что смогу одолеть их. Луиза же ясно сказала: «Это уже больше не игра». Мне их не одолеть.

Мы поглядываем друг на друга через улицу поверх машин. Сальваторе исчезает в боковой улочке. Гаэтано даже шага не замедлил. Улыбается. Ему по нраву то, чем он занимается.

Теперь мой черед пытаться угадать их намерения. Они не знают, куда я направляюсь. Я и сам этого не знаю. Зато у них есть какой-то план. Собирается ли Сальваторе связаться с Лоренцо? Если да, то зачем? Опять же: что, если они нашли Джованну? Сколько времени потребуется, чтобы выбить из нее признание? А может быть, это уже случилось? Джованна рассказала им, что я не внял предупреждению Лоренцо, и теперь мне предстоит понести наказание за свою самонадеянность. Смотрю на Гаэтано. Что он может знать? Пойти на прямое столкновение я не рискну.

А вот и мой последний шанс спастись. Рядом со мной свободное такси. Нет. В такси опаснее, чем на улице. Идеальная цель. Открыть дверцу и выстрелить. Убить ничего не стоит.

Фантазия лихорадочно рисует мне сцену в «Макдоналдсе». Приезжает Джованна с сумкой через плечо (не удержалась, взяла с собой кое-какие пожитки). Находит место подальше от окна. Столик с остатками еды. Так меньше подозрений. Не спускает глаз с двери. Время идет. Джованна ерзает на стуле. Огрызается, когда ей делают замечание, что она долго сидит и ничего не заказывает. Ее больше не трогают: она — Саварезе. Ей хочется в туалет, но Джованна не уходит, боясь меня пропустить. Чтобы отвлечься, начинает мечтать о новой жизни, но от этого становится только хуже. Ждать особенно тяжело.

Потом входит Лоренцо. Гомон умолкает — всем известно, кто он такой. Почти два года имя его и фото не сходили со страниц газет. Джованна перепугана, ищет, куда бы скрыться, но понимает: брат пришел не один. Он хватает ее за руку, она визжит. Лоренцо невозмутим. Подождав, пока сестра устанет визжать, он наотмашь бьет ее. Джованна падает. Ему хочется ударить ее ногой. С пола Джованну поднимают… ее братья.

Или: она все еще там. Три-четыре часа бесплодного ожидания. Встревоженная. Нервная. Пересаживается ближе к окну. Рискует. Хочет, чтобы была видна площадь Гарибальди. Не пропустить англичанина. Скоро и вечер наступит. А я обещал прийти еще днем.

Только ничего этого мне увидеть не дано. Должно что-то случиться, что подтолкнет меня к правильному решению. Я же сделаю выбор, когда не останется ничего другого. Вот единственное преимущество, которое у меня есть: перенести развязку в самый конец игры.

«Да не игра же это, твою мать!» — слышу в ушах истошный крик Луизы.

Нет, это не игра. И именно поэтому я узнаю кое-что новое о самом себе. Есть два способа принимать решения: думать и действовать. И я брошу Джованну, если только другого выхода не будет. Я ускоряю шаги, моя цель — вокзал.

Пересекаю крохотную площадь Нило и устремляюсь к Спаччанаполи: поворот направо. Легкого поворота головы достаточно, чтобы убедиться: Гаэтано идет следом. Теперь нас разделяет всего несколько шагов. На этой улице нет тротуаров и проезжей части. Между нами лишь медленно двигающийся поток машин.

Я увеличиваю скорость. Если Гаэтано увяжется за мной, значит, охота началась — тут все просто и ясно. А он отстает. Чутье подсказывает, что он все еще у меня за спиной. Возможно, таков их план. Сальваторе должен выйти прямо на меня, а Гаэтано сзади. Спотыкаюсь о край булыжника. Растопыриваю руки, пытаясь удержаться на ногах. Чья-то рука подхватывает меня. Должно быть, это Сальваторе. Но оказывается — просто незнакомый неаполитанец. Бормочу: «Grazie, grazie, grazie». В голове у меня все перепуталось. Где Гаэтано? Где Гаэтано?

Он по-прежнему рядом, никуда не подевался. Знает, что кратчайший путь на вокзал — через Форчеллу. И еще он знает: им никто и ничто не помешает расправиться со мной. Никто не станет вызывать полицию, никто не станет вмешиваться. Кто посмеет связаться с парнями Саварезе! Наверное, Гаэтано догадывается, что если я направляюсь на вокзал, то идти через Форчеллу не рискну, а пойду к виа деи-Трибунали. Там Сальваторе и объявится? Прохожу еще два перекрестка. Улочки узкие, темные, безлюдные: никак не разглядеть, прячется ли там Сальваторе. Я сворачиваю. Выбора у меня нет. До Форчеллы осталось всего несколько кварталов. Гаэтано останавливается. Улыбка его исчезла. Этого момента он дожидался с той самой поры, как сообразил, куда я направляюсь.