Чтение онлайн

Разумеется, иные способы опустошения карманов оставались в силе, просто меры предосторожности тюрьмы позволяли не спешить в этом вопросе. Вот приведут их на допрос, там и карманов лишат — повредят рисунок и сразу перепишут содержимое. Плюс фактор слома кармана и вываливания вещей, дополнительное воздействие на психику, позволяющее легче сломать заключенного, возможно даже обойтись без пыток.

— Спасти, — задумчиво повторила Ираниэль, прикусила острыми зубками нижнюю губу.

Почти физически ощущалось, как она перебирает варианты, прикидывает умения, вспоминает все, что видела в тюрьме, пытаясь составить план. Работающий план, а не такой «мы пробежали 20 шагов и нас скрутили стражники».

— Тюремщики тут вялые, их отпинать можно, но у них наверняка высокая Выносливость, — вынесла вердикт Ираниэль, — так что тревогу поднять успеют. Нужно будет не просто выйти, а еще и снять кандалы, чтобы Гатар им не давал и пикнуть. Стража внутри 110-120-х уровней, но в хорошем снаряжении, да и прямой бой с тревогой сразу будет означать, что мы проиграли. Вот если парочку прибить, да прикинуться, будто тюремщик со стражником ведут куда-то заключенных, тогда да, можно. Рискованно, опасно, но возможно — если все будут действовать правильно. Ты как, красотуля, справишься, с твоим-то уровнем?

— За своим уровнем следи, — огрызнулась Марена, — я в подземелья ходила, когда у тебя еще сисек не было!

— Да ты не волнуйся за мои сиськи, уж мы свою часть отработаем, правда, Гатар?

Орк вместо ответа сжал огромный кулак.

— Так что давай, спасай нас, красотуля, — поощряюще улыбнулась Ираниэль.

Марена коснулась татуировки магического кармана, нахмурилась, коснулась еще раз, затем зло затрясла кандалами.

— С магическим карманом и я смогла бы, — разочарованно вздохнула Ираниэль.

— Вы не понимаете! — закричала Марена. — Там же Моростон!

Палец ее тыкал в татуировку кармана.

— Кто такой Моростон? — недоуменно спросила эльфийка.

— Черепаха-скалогрыз! Он проел бы нам выход наружу! Но не в этом дело, мне его подарила бабушка, а теперь Моростон там задохнется и умрет от голодааааа!

Не выдержав всего, Марена села, практически упала на пол и горько, безнадежно разрыдалась.

Ираниэль посмотрела на рыдающую Марену, почесала живот, затем перевела взгляд на Брана и задала вполне уместный вопрос:

— Укротитель у нее второй профессией?

— Нет, — ответил Бран.

Разумеется, почти любое дело можно было сделать и без соответствующей профессии — проявив должную настойчивость и вложив массу труда. Результаты зависели от исходных базовых Атрибутов, отсутствие умений профессии осложняло все в разы — но можно было, можно. Марена, по каким-то своим причинам, не проявила настойчивости — возможно, не хотела быть Укротителем или еще что.

— А тебя вообще никто не звал, старик! — закричала Марена сквозь слезы. — Чего ты с нами попёрся?! Если бы не ты, я бы не сидела сейчас в этой темнице и могла бы достать Моростона! Может, смогла бы спасти Альфа!

Бран сидел на полу и Марена попыталась стукнуть его, прямо в глаз. Бран лениво отклонил голову, чуть вскинул колено, прихлопнул второй рукой внучку Платы по спине. Марена полетела кубарем, но тут же вскочила, утирая слезы и полыхая злостью.

— Я могу помочь, — сообщил Бран.

Марена остановилась, глядя на него поверх сжатых, готовых к бою кулачков. Гатар посмотрел недоверчиво, с сомнением, зато Ираниэль прямо вся расцвела.

— Помогите и я вас… поцелую, мастер Бран, — выдохнула она.

Бран указал рукой на Марену.

— Она должна вас поцеловать? — подпрыгнула эльфийка, подскочила к Марене, обнимая ее рукой за плечи, словно они были лучшими подругами. — Она поцелует, правда, красотуля?

— В жопу поцелуи, — оборвал ее Бран.

— О! — Ираниэль начала вскидывать брови. — И туда тоже поцелую!

Марена бросила на нее сердитый взгляд, отпихнула.

— Ладно, ладно, уговорили, поцелую за двоих, — вскинула руки эльфийка, посмотрела на Гатара и добавила, с деланным вздохом. — За троих, я согласна на такую жертву!

— Ты — настоящий подруг, — пробасил Гатар.

Бран и Марена продолжали смотреть друг на друга. Точнее говоря, Марена сверлила его яростным взглядом, а Бран просто смотрел в ответ спокойно, даже равнодушно.

— Эмм, кажется, я чего-то не понимаю, — глубокомысленно изрекла эльфийка, переводя взгляд между ними.

— Ее бабушка и моя давнишняя знакомая, Плата Укротительница, просила позаботиться о ней, — пояснил Бран. — Марена заявила, что ей не нужна забота, поэтому я сказал, что посещу похороны Платы и после этого уеду. Но так как гвардейцы короля подошли к нам с приглашением во дворец сразу после похорон, возникло, как сказал бы один мой знакомый, «столкновение обещаний, надежд и жизни».

— Мастер Бран! Позаботьтесь обо мне! — чуть ли не пропела Ираниэль, прикладывая руки к груди и наклоняясь вперед. — Прошу вас!

— У тебя есть бабушка-героиня, которой я немного должен со времен молодости? — спросил в ответ Бран, делая удивленное лицо.

— Вы же странствующий Торговец и язык наш знаете! Вдруг… я ваша дочь?!

Камеру неожиданно огласили странные, клекочуще-грохочущие звуки. Марена дернулась, развернулась, уставившись недоуменно на смеющегося и хлопающего себя по животу Гатара.

— А если я не согласна? — с вызовом в голосе спросила Марена.

— Свобода воли и выбора — дар богов, — пожал плечами Бран.

Разумеется, он не собирался бросать Марену на произвол судьбы. Откажется так откажется, просто спасет ее позже, в последний момент, вывезет в безопасное место да уйдет, разводя руками перед Платой, наблюдающей с небес. Мол, извини, подруга, но не вышло ничего.

Но в то же время было бы глупо не воспользоваться подвернувшимся шансом.

— Да! — кивнула Ираниэль и снова подошла к Марене. — И она… мы выбираем заботу о себе!

Обняла Марену крепко, словно собираясь задушить грудью. Возмущенные возгласы утонули в эльфийке, Ираниэль же, повернувшись к Брану, сказала:

— Она согласна!

— Мрфрмрмрмрф! — выдала Марена, отпихивая Ираниэль.

Пускай она и была Кузнецом, увеличивала Силу, но наверняка ловкая эльфийка Охотница смогла бы с ней справиться, будь у нее такое желание. Но Ираниэль не стала удерживать, отступила на шаг.

— Ладно, ладно, признаю, мне нужна помощь!

Слова выходили злые, рваные, под стать виду Марены, словно она обвиняла Брана, а не признавала очевидное.