Чтение онлайн

— Видела. Только знаете… Какое это имеет значение? Утром или вечером, а человек погиб. И не будем сейчас в это вдаваться.

Вера про себя подумала: «Будем — не будем, а мой супруг оказался прав, кажется, я опять оказалась рядом с преступлением».

Двинятин налил водку в две небольшие рюмки, в бокалы плеснул воды. Посмотрел на Веру и, смешно робея, предложил:

— Давайте выпьем на брудершафт. Что мы все время «выкаем»?

— Почему бы нет?

— Тогда давайте вашу руку.

Они выпили на брудершафт, почему-то одновременно рассмеялись, ткнулись губами друг другу в закрытые губы и принялись за салат с внезапным чувством голода.

Двинятин намеренно, подчеркнуто «тыкнул», чтоб уж точно не возвращаться к холодному и чужому «вы»:

— Ты считаешь, это несчастный случай?

— Не знаю. И не хочу знать. Всяких случаев мне хватает и на работе.

Они помолчали.

— Ага, вот кто у меня! — Иван неожиданно вынырнул из прохладной глубины кафе.

— Мы решили с Веруней троньки выпить под настроение, — доложил другу Двинятин.

— А что едим? — Нахмуренный Жаровня хозяйским взглядом обследовал их тарелки, недовольно покачал головой. — Люся! — позвал он совсем юную официантку. — Давай моего фирменного: окрошечку, потом седло барашка, винца массандровского. Верочка, как вы насчет «Черного доктора»?

— Погоди, гостеприимный ты наш! — Андрей решил сдержать Иванов широкий жест. — Мы же просто решили слегка закусить, чтоб исправить настроение.

— Вот и я вижу, у Вероньки глазки грустные. Нужно поднимать настрой! — Иван подал знак Люсе, бегом отправившейся на кухню выполнять его указания.

— Спасибо вам, Иван. У вас самого столько сейчас печальных обязанностей, а вы нами занимаетесь.

— Да ну! Дело житейское. Мне тоже полезно отдохнуть, тобто посидеть с друзьями.

Вера спохватилась.

— Кстати, извините, что я сейчас с таким вопросом, когда у вас горе. Но мы договаривались с Екатериной Павловной о квартплате и теперь хотим либо заплатить кому-то, например вам, за свое проживание, либо найти другой угол и съехать.

— Ничего не хочу слышать! — махнул рукой Иван. — Живите, отдыхайте! Мы этот вопрос перетрем по-семейному с Галей и племянником покойницы. Не бойтесь, никто вам отпуск портить не будет! Поговорим лучше о моем заведении, почему я теперь особую радость чувствую, сидя здесь. Хотите знать?

— Конечно, — сказал Андрей, хотя и так знал, — мы, Ванька, жутко любопытные. И потом, мы с Веруней уже на «ты», теперь осталось тебе забрудершафить.

— За чем же дело стало? Люся! — Командирский голос Ивана прорезал жаркий воздух, как снаряд.

Люся принесла бутылку вина. Иван разлил красное вино в высокие бокалы. Разливая, он подмигнул Вере, они выпили и расцеловались трижды. После этой процедуры Вере стало так легко, словно и не было никаких неприятных телефонных разговоров.

— Теперь рассказываю. Мое кафе собирались недавно отобрать одни бандюганы.

— И как же тебе удалось их урезонить? — спросила Вера, блестя глазами.

— Ты, наверное, знаешь, что на любую силу всегда найдется более сильная? У меня она есть. — И Жаровня продемонстрировал свои могучие руки. — Понимаешь, приходят ребята, эта шпана, которые собирают в районе набережной дань со всех кафешек и ларьков. Я им вежливо: так и так, только что открылся. Только магнолии зацвели, еще и не сезон. Я ж понимаю, это везде так, и платить не отказываюсь. Но приходите, когда будет выторг. Они — грубить.

Андрей развеселился.

— Представляю, как ты им ответил! Живые остались?

— Ну что ты, как можно. Сопляки они совсем, а я не зверь какой-нибудь. Ну, пару ребер сломанных, наверное, образовалось, их же пятеро было, думали легко справиться и отстали не сразу. Сами виноваты… Потом из милиции один приходил, намекнул, что можно посадить меня за то, что использую труд несовершеннолетних! — Иван кивнул в сторону Люси, перетиравшей посуду за барной стойкой. — А Галюха моя — мужу тетки, Кадмию тобто, кинулась звонить. Он же рос туг, и у него друзья детства теперь кто где. И там, где надо, тоже нашлись. Ну, я не знаю и знать не хочу, кому он что сказал, только ко мне больше не приходили эти, бритоголовые. А звонил очень вежливый, солидный по голосу человек, обещал, что в этом году не будут беспокоить, дадут раскрутиться. Телефон оставил — звоните, если что. Ну, просто зефир в шоколаде!

— Значит, не посадили. А как же труд детей? — Вера посмотрела на молоденькую официантку.

— Знаешь, сколько киндер-сюрпризов, тобто малявок, в Люськиной семье? Двенадцать человек. Вот и подумай, плохо ли, что она в свои пятнадцать уже имеет копейку.

— По-моему, хорошо. И по-моему, ты, Иван, молодец! — Вера чмокнула гостеприимного хозяина кафе в щеку, лукаво сверкнула своими глазами-васильками. Щеки ее раскраснелись. — За то, что вы такие молодцы-ребята, я вам сейчас нарисую ваши психологические портреты. Как уличный художник рисует карандашом и мелками, так я — словами. Это мой любимый фокус. Хотите?

Мужчины, конечно же, хотели.

— Ты, Иван, общительный и добродушный человек, но в глубине души иногда чувствуешь себя одиноким. Любишь подурачиться и побалагурить, причем шутки твои просты. Тонкое остроумие — это не твое.

Андрей иронически сощурился и посмотрел на Ивана, тот шутливо нахмурил свои густые брови. Вера продолжала:

— Когда тебе грозит опасность, в первые полсекунды возникает паника, потому что ты никогда не ждешь ничего плохого — и сразу начинаются решительные действия. В ярости можешь быть опасен для всех окружающих, без разбора, кто под руку попадется. Ты не любишь рисковать, запаслив, бережлив, основателен в принятии решений, незлопамятен, способен к долгому монотонному труду.

— Все точно! — сказал Иван, посмеиваясь. — У нас другого труда и не бывает.

— Подожди, это не все. Теперь о еде: любишь сладкое и не любишь рыбу, можешь есть мясо, а можешь обойтись и растительной пищей, потому что обожаешь всякие плоды и ягоды. Голода не переносишь вовсе, любишь часто и разнообразно подкрепиться. И вообще, склонен к полноте.

Иван только руками развел и головой покачал: вот это да!

— Вера, ты волшебница, я это сразу понял, — сказал Андрей. — Мы изумлены и повержены, можешь не продолжать и мой портрет не рисовать.

— Нет! Нет! Давай и Андрюху! — закричал его друг.

— Теперь ты, Андрей. Общение для тебя не проблема, но общаться будешь не с каждым. Кому-то покажешься молчуном и затворником, кому-то откроешь перлы своего остроумия. Можешь быть язвительным, сдержанным с посторонними, зато предан, даже нежен с теми, кому доверяешь. Твой ум логичен, ты движешься решительно по направлению к выбранной цели, но цели могут внезапно меняться. Изменчиво и твое настроение, от апатии до энергичного веселья.