Чтение онлайн

Вскоре пришли Иван, Андрей и сестра покойной хозяйки. Галина с водителем остались ждать в микроавтобусе на улице.

Светлана Павловна Эске оказалась женщиной маленького роста и энергичной, внешне очень похожей на свою сестру, но без ее доброжелательности. Иван Жаровня жаловался, что она могла между прочим, как бы без всякой задней мысли, сказать человеку нечто весьма неприятное. Зато любой намек на подобные высказывания в свой адрес воспринимала болезненно.

Она тут же сообщила, что похороны сестры и вообще печальные хлопоты свалились на ее плечи, что без нее тут все пропали бы, потому что бездельники. Гордо заявила, что после прочтения завещания, хранившегося в городской нотариальной конторе, квартира на Карла Либкнехта, где живет семья Лученко, стала ее собственностью. Затем быстро решила с Верой все бытовые вопросы, с удовольствием взяв с нее двести долларов за проживание, и заверила ее, что комната будет закреплена за ними до конца отпуска, а уж потом они решат с Галиной, что делать с этой квартирой дальше. Она говорила чисто по-уральски, сокращая гласные в словах: «умет» вместо «умеет», «сделат» вместо «сделает»:

— Будет Галя угол курортникам сдавать. Ремонт сделат, она это умет. А я-то поживу еще у себя в Свердловске, то есть в Екатеринбурге. Жарко у вас на юге-то, сердце заходится.

Вера подумала: неизвестно, что еще произойдет до конца отпуска.

Андрей улучил наконец минутку и оторвал Веру от говорливой Светланы Павловны, сказав Ивану, чтобы подождали их всех в автобусе. Он увлек женщину на кухню — поговорить, пока молодожены собирались на выход.

— Что? — спросила Вера. — Ты чего такой хмурый?

— Волновался, не случилось ли чего с тобой, с вами. Эти вчерашние недобры молодцы у меня из головы не выходят.

— У меня тоже. Но пока все в порядке, как видишь.

— Лучше бы я был где-то рядом, на случай, если бы они вздумали прийти. Может, опять на кухне мне постелишь? — с робкой надеждой спросил Двинятин.

— Ой, вряд ли, — лукаво улыбнулась Вера. — Тогда нас будет подстерегать другая опасность… Потерпи.

Вся компания свободно разместилась в просторном микроавтобусе «мерседес». Водитель, загорелый парнишка в шортах, вывез их из Феодосии и помчал сквозь продуваемую ветром и выжженную солнцем степь. Светлана Павловна, откинувшись на сиденье, внезапно запела:

— Ой, мороз, моро-о-з, не морозь меня-а-а!

Пела она громко, протяжно, певуче и тоскливо, напирая на букву «О». Устроившиеся сзади Оля и Кирилл захихикали, Галя пожала плечами с виноватой улыбкой: что ж поделаешь, такая у меня мама. Остальные недолго чувствовали неловкость, Иван даже стал подтягивать и допел эту странную в такую жарищу песню до конца вместе с тещей.

— Мы тоже споем одну песню, совсем новую, — сказала Оля, и они с мужем грянули: — А ты сердце мое не разбивай на куски, а ты люби меня, а не люби мне мозги!

Кирилл фальшивил, но старался. Светлана Павловна глядела неодобрительно. Андрей сидел рядом с Верой и время от времени брал ее руку в свою.

Они разглядывали зелено-рыжую виноградную долину, что тянулась бесконечными рядами до самых гор на горизонте. Благословенный край, где сошлись все богатства юга: солнце, море, упоительный воздух и небесная синь. Крымские виды ласкали взгляд и утешали душу. Вера вспомнила все прочитанное о Коктебеле. Например, почему второе название этого уголка — Планерское. Оказывается, при особых направлениях ветра над горным хребтом образуются восходящие потоки воздуха, позволяющие планерам парить в небе часами. Вот почему тут естественным образом возникла колыбель отечественного планеризма, то есть место паломничества всех, кого манит небо. А еще хиппи, панков и других тяготеющих к первозданной природе неформалов.

— О чем ты думаешь? — спросил Веру Андрей.

— О Коктебеле.

— И что же именно? — поинтересовался Жаровня, обернувшись.

— Я, Ванечка, размышляю о том, что когда Господь создавал Землю, у Него на каждую часть нашей планеты был свой день. Например, Антарктиду Он явно слепил в понедельник. После выходных у Него было плохое настроение, и Он, кроме льдин и айсбергов, ничего не хотел делать. А вот Крым, и особенно Коктебель, Он явно создал в самом лучшем своем настроении.

— Значит, в пятницу! — сделал вывод Иван и подмигнул.

— Почему в пятницу? — не понял Двинятин.

— Впереди два выходных, настроение хорошее. Так, Веруня? — кратко объяснил Иван.

— Точно так. Наш Создатель понимал, что нужно дать людям представление о рае хоть на каком-нибудь кусочке Земли. Вот и получился Крым.

— А как же всякие там Канары, Мальдивы и прочие навороченные курортные острова? Они, по слухам, тоже хороши. А ты как считаешь? Андрей вопросительно смотрел на Веру.

— На Канарах и Мальдивах не бывала, врать не буду. А в Турции, в Италии или Болгарии, как на мой вкус, интересно только в первый раз, а здесь — не просто интересно… Как бы объяснить? — Она ненадолго задумалась. — Здесь мы дома. Понимаешь, эта красота, — Вера повела рукой вслед бегущим за окном автомобиля виноградни-кам, — этот мир, он создан словно специально для нас. Тут все, что нужно, для ощущения полноты жизни — и романтика, и дикость.

— Нашему человеку, когда все идеально, как в Германии или в Голландии, не годится. Тобто должно быть немножко грязно, слегка некультурно, и сервиса чтоб не очень много, я правильно вас понял, доктор? — иронизировал Жаровня.

— Иван, мы вроде бы на «ты» давно, — поправила Вера шутника. Но высказать свое мнение по поводу его тирады не успела; они приехали.

Особняк Феофанова производил сильное впечатление. Даже при первом взгляде дом казался очень уютным и комфортным. Внушал ли это цвет его, синий с белым, или полукружие каминного зала и смотрящие на белый свет широкие окна в узоре красивого литья, а может, высокая каменная лестница, приглашавшая взойти, — но только уже с внешней стороны дом начинал выказывать свое обаяние. Чем-то неуловимым он был похож на синебелый корабль с плавными линиями полукруглых объемов. Он одновременно прочно стоял на земле и плыл, как парусник или белый теплоход. С тыла к нему подступала хвойная стена леса, и это еще больше напоминало темно-зеленую волну, по которой плывет красавец дом. Молчаливые старые сосны за домом транслировали суетящимся пришельцам главную суть этого места — спокойное достоинство.

Когда они подошли к особняку, из-за ажурной ограды послышался лай и к забору подскочил здоровенный доберман. Вера отшатнулась, взглянув на Андрея. Он покачал головой. «Не тот», — поняла она… Оля и Кирилл собачку не испугались и делали ей губами «пцу-пцу». Они ничего не знали о вчерашнем нападении пса, так решила Вера; нечего им лишний раз волноваться.

Подошел водитель автобуса, открыл ворота. Доберман обнюхал прибывших и умчался.

— Я хочу пройтись немного по саду, а вы идите, — сказала Лученко.

— Укачало, это быват, — кивнула Светлана Павловна и увлекла всю компанию куда-то за угол. Андрей хотел остаться с Верой, но она шепнул а ему на ухо: «Ты будешь меня отвлекать», и тот, вздохнув, отошел.

Веру вовсе не укачало, она действительно хотела полюбоваться красотой и немного побыть в одиночестве. Растрепывая волосы, постоянно дул сильный теплый ветер. Листья растений трепетали и свистели на этом ветру. В стороне, в синеватом мареве, лежала глыба Карадага. Вдалеке и чуть ниже виднелось море, там была набережная и рядом с ней, как было известно Вере, — дом-музей Максимилиана Волошина. Когда-то, в начале прошлого века, в так называемый Серебряный век русского искусства, здесь побывал почти весь цвет писательско-художественной интеллигенции. Цветаева, Булгаков, Вересаев, Мандельштам, Алексей Толстой, Грин и другие получали у Волошина стол и кров, плавали в этом море, загорали на этом раздражающем ветру, собирали камешки и увозили их с собой на память. Вера неожиданно подумала: понятно, почему все, кого душил пыльный город, приезжали сюда. Не только потому, что в доме Волошина можно было не стесняясь разговаривать обо всем, о чем молчалось в других местах. Они ехали сюда за ощущением свободы и праздника. Ведь в городе даже праздники — это миски салатов, шампанское под бой курантов и толкотня на площадях. А здесь, у моря, — это покой и ощущение возврата частицы к целому. Мы носим море в своей крови, и оно всегда зовет нас к себе.