Чтение онлайн

— Стоп, — сказал Данила, отрываясь от своей писанины. — Ты сейчас за сколько это сделал?

— Минут за десять, — пожал плечами Артём. — А что?

— То, что мы вчера с Ильдаром над похожей сидели сорок минут, — сообщил Данила. — И то я в конце хотел выйти в окно.

— Вчера ты был не выспавшийся, — заметил Ильдар. — И пытался параллельно болтать по телефону.

— Это детали, — отмахнулся Данила. — Лазарев, объясни по шагам, что ты сделал. Может, мой мозг тоже поймёт.

Артём вздохнул, взял чистый лист.

— Ладно. Смотри. Вот исходная функция. Нам нужно…

Он начал объяснять и в ходе объяснения вдруг понял, что это ему нравится. Не просто «я знаю ответ», а именно разложение. Как если бы он с отцом ковырялся в моторе: вот карбюратор, вот проводка, вот то, что сломалось, вот как это починить. Только теперь вместо железа — формулы.

— О, — сказал Данила, когда они дошли до конца. — Так оно сразу по-человечески выглядит. Машкина, конечно, не человек, но вдруг оценит.

— Не называй её так, — поморщился Ильдар. — Она может материализоваться за твоей спиной.

— Она материализуется только в аудитории, — уверенно сказал Данила. — Это её ареал.

Они ещё пару часов гоняли задачи. В какой-то момент к ним присоединился Ваня, притаскивая стул.

— Я слышал, тут можно бесплатно пострадать от матана, — сказал он. — Запишите меня добровольцем.

— С тебя вафли, — Данила тут же заявился. — И чай. Мы тут интеллектуально работаем.

— Мне бы сначала мозг включить, — признался Ваня. — Я сегодня пытался повторить тему рядов и в какой-то момент понял, что от слова «сходится» меня начинает трясти.

— Это ты к жизни привыкнешь, — утешил его Артём. — У неё вообще ничего не сходится.

— С твоим чёрным юмором ты далеко пойдёшь, — заметил Ильдар.

Ваня всерьёз попросил объяснить один из примеров. Артём снова пошёл по шагам, и заметил, что делает это всё легче. Словно в голове уже выстроена дорожка, и нужно только провести по ней другого человека.

Он не считал себя умнее остальных — просто как будто наконец-то попал в режим, когда мозг не занят бессмысленными тревогами, а может работать.

Система в глубине черепа тихо отмечала:

«Нагрузка: интенсивное обучение. Параметр: Нейрообработка — рост. Память — стабилизация краткосрочных блоков, улучшение перекодировки в долгосрочное хранение. Ошибок нет».

Но сам Артём этого пока не слышал — только чувствовал заглушённый, но ощутимый прилив ясности.

Первый экзамен в расписании стоял на девять утра.

Они пришли к восьми. Под дверью аудитории уже толпился народ: кто-то ходил кругами, повторяя формулы вслух, кто-то сидел на подоконнике, глядя в одну точку. Кто-то дописывал шпаргалки прямо на ладонях.

Данила мерил шагами коридор, как тигр в клетке.

— Я считаю, это издевательство, — говорил он всем, кто рядом. — Ставить экзамен по матану на девять утра. В это время нормальные люди должны ещё спать.

— Нормальные люди уже на смене, — заметил Ильдар. — Нам повезло.

— Я чувствую удачу всем телом, — проворчал Данила. — Лазарев, у тебя как?

Артём стоял, прислонившись к стене, держа в руках тетрадь, но уже давно в неё не смотрел. Конспект был в голове, не на бумаге.

— Спокоен, — сказал он. — Панику оставил дома.

— Ты сволочь, — сказал Данила без злости. — Я хочу от тебя заразиться.

— Иди помой руки, — посоветовал Ильдар. — Может, поможет.

Из аудитории тянуло влажным воздухом и мелом. Дверь открылась, показалась Машкина. Маленькая, сухая, с аккуратно собранными волосами и взглядом, который по ощущениям видел студентов насквозь.

— Заходите, — сказала она. — По одному берёте билеты, не толпитесь. Кто будет шуметь — выгоню и поставлю неуд.

Толпа мгновенно стала тише.

Артём вошёл в аудиторию одним из первых. Подошёл к столу, вытянул билет. На чистой бумажке уныло смотрели три задачи и теорема. Внутри всё чуть сжалось, но не от ужаса — от концентрации.

Он сел за парту, положил билет, тетрадь, ручку.

Первое, что сделал — просто прочитал всё до конца. Не хватаясь сразу за первую попавшуюся задачу, как делал раньше. Дал мозгу несколько секунд.

«Так, — отметил внутри кто-то спокойный. — Теорема — знакомая, с доказательством. Первая задача — стандартное интегрирование, есть техника. Вторая — ряды, нужно аккуратно. Третья — самая гнусная, оставить на потом».

Он начал не с первой, а с теоремы. Написал формулировку, потом доказательство. Рука двигалась уверенно, не спотыкаясь. Где-то на середине поймал себя на том, что почти слышит голос отца: «Разбирай по частям, не пытайся сделать всё сразу».

Потом перешёл к интегралу. Выбор подстановки, разложение, трансформация — всё расползалось по листу, но в голове оставалось ясным.

Когда он добрался до рядов, времени оставалось достаточно, чтобы не торопиться. Раньше на этом месте он бы уже потел, глядя на часы. Сейчас — просто проверял себя.

Он поднял глаза только когда услышал:

— Лазарев, вы готовы? — голос Машкиной прозвучал ближе, чем он ожидал.

Она стояла у его парты, глядя на записи.

— Да, — сказал он, отложив ручку. — Думаю, да.

— Тогда идём, — она махнула рукой к доске.

Путь до доски показался короче, чем обычно. Он встал, взял мел.

— Номер билета? — спросила Машкина.

— Пятнадцатый.

— Хорошо. Начнём с теоремы.

Он приступил. Формулировку произнёс, стараясь не тараторить. Доказательство раскладывал по шагам. Машкина пару раз уточнила переходы — он ответил. Ни один вопрос не застал его врасплох.

— Интеграл, — сказала она, кивая на вторую строку билета. — Покажите, как вы его решали.

Он переписал условие на доску, стал проговаривать: какую подстановку взял, почему, где сократил, где использовал известный результат.

— Почему именно такая подстановка? — вдруг спросила она, вцепившись взглядом.

Он замолчал на секунду. В голове вспыхнуло: «Можно сказать «мне так показалось», но это не ответ».

— Потому что она подчёркивает структуру знаменателя, — сказал он. — И даёт возможность привести выражение к стандартной форме, для которой есть готовый интеграл. Если брать другую, будет больше промежуточных вычислений, но результат тот же.