Чтение онлайн

"Создать индивида! Создать еще одного искреннего, мудрого человека с доброй душой и открытым сердцем, - мысли закружились у Анны разноцветной счастливой радугой.
– Когда такие люди вольются в человеческое общество, общество заметит их и повернется к ним лицом. Пойдет за чистотой и искренностью, как отважилась пойти я!"

– Убедить Тамару будет нелегко, - с трудом приглушив восторг, начала Анна.
– Филипп вел себя вчера как последний дурак. Вряд ли девочка согласится участвовать в его работе. Ему нужно наладить с ней отношения. И вообще, нам понадобится время.

– Мне нравится это "нам", - кинул Стас.
– А Филиппа я беру на себя.

Уткнув палец в стену, Тамара чертила на ней невидимую линию. Коридор тянулся и тянулся вперед, встречные люди проходили туда-сюда, иногда задевали и, обронив дежурное "извините", шли по делам.

Холодно. Цветы не живут, когда холодно. Глеб. Глебушка...

Слезинка пробежала по щеке.

Хлопали железные двери. Плясали цветные точки в узком окошке. Белые одежды. Плохие одежды.

Тамара пристроилась за спиной пожилого человека в очках, увлеченно изучавшего шуршащие бумаги. Хлопнули двери. Тамара пошла в новый коридор. Человек в очках оглянулся по сторонам, произнес грубое слово, и железные двери закрыли его в маленькой комнатке.

Он обижается на комнатку. А комнатка не виновата. Он велел ей неправильно ехать.

Темно.

– Кошка, кошка, где твоя дорожка?

Кошкины глазки видят всё в лесу.

Кошка, кошка, подожди немножко.

Солнышко станет и прольет росу.

Стена была совсем холодной, и Тамара отдернула пальчик. По телу пробежал озноб.

Дядя Боря говорил, что бабушку Владлену положили под землю, когда она уснула. А я не сплю. Я живая. И я иду под землей. И земля не обижается. Интересно. И немножко страшно.

Раздался отчетливый скрип. Тамара вмиг притихла и присела на корточки. В темноте показался огонек. Женщина с плохими мыслями прошла мимо. Девочка сжалась в комочек. Мысли были настолько черными, что она боялась на них смотреть. Но там, откуда она пришла, тоже были мысли.

Как мышки в погребе, - Тамара осмелела.

Мышка одна,

она голодна.

Зернышко пожевала,

другое достала.

День за днем.

Мышки вдвоем.

Зернышки тают,

люди страдают.

Зима холодная,

деревня голодная...

– Ой.

Тамара уперлась в приоткрытую дверь.

Плохое место. Очень плохое. Но Глеб бы не испугался. И я не боюсь.

Она проползла между железной колодой и острыми обрезами скрипучих ворот и отважно шагнула в новый коридор. Большущие детские глаза расширись от ужаса. Тамара прижимала к груди кулачки, будто удерживала в себе желание бежать без оглядки.

Я буду смелой, и земля разрешит мне стать взрослой, чтобы Глебу всегда было хорошо. Я не боюсь мышек...

Коридор внезапно кончился, и девочка почувствовала дуновение. Кто-то медленно и глубоко дышал.

– Кошка, кошка, дай мне свои глазки, - зашептала Тамара.
– Я тебе их верну...

Она поморгала и вгляделась в кромешную тьму. Очертания предметов обрели четкость, и перед взором девочки открылась широкое помещение. Столы, стулья, шкаф и в нем бутылочки и коробочки. А в глубокой стеклянной ванне чуть в стороне...

Тамара зажмурилась. Из темноты на нее смотрела масса человеческой плоти.

– Ты ненастоящий, - медленно проговорила девочка.
– Я не боюсь.

Она открыла сначала один глаз, потом другой. Существо в ванне двигалось и шумно дышало.

– Зачем ты плохо думаешь? Я тебе ничего не сделаю...

Из ванны показалась человеческая рука. Совсем детская, судя по размерам ладони, но неестественно длинная. Рука прикоснулась к большой грифельной доске, стоящей на штативе вплотную к аквариуму, и начеркала мелом поверх полустертых значков, совершенно непонятных Тамаре:

"Где моя мама?"

– Она ушла и забыла закрыть дверь. Ты кто?

"Гном".

– Так зовет тебя мама?

"Да".

– Тебе трудно писать?

"Нет".

– А мне кажется, трудно. Ты думай, а я буду слушать.

"Чтение мыслей - аномальное явление. Читай мысли. Я буду изучать".

– Ну хорошо, - Тамара слегка растерялась.
– Ты думаешь, что ты страшный, поэтому люди тебя заперли здесь, и только мама к тебе приходит.

"Неточно".

– Так неинтересно. Ты прячешься от меня. В тебе мысли придуманные! Почему ты думаешь о людях плохо? Потому что мама так думает, да? У твоей мамы очень страшные мысли! А ты о людях ничего не знаешь.

"Я верю маме".

– Ты помогаешь ей в плохом деле...
– Тамара всеми силами старалась понять, что же в действительности задумала женщина, повстречавшаяся в оранжерее. Она сказала, что нельзя прощать, а прежде упомянула Филиппа. Теперь страшное создание в аквариуме периодически глушило мысль об... отце.

Тамара сделала еще одно усилие, и вдруг осмыслила. Все оказалось предельно просто: страшилище верит маме, мама ненавидит страшного человека Филиппа, страшилище в ванне плохо думает о папе, и получается, что папа страшилища это и есть Филипп.

Я подумала, как взрослая!
– обрадовалась Тамара.
– Я думаю как земля и как взрослая сразу! Как Глеб!

"Говори", - вычертила на доске рука.

– О чем говорить?

"Что я думаю?"

– Нет. Я не буду тебе говорить. Думай сам. Но учти, мама учит тебя думать неправильно и плохо. Ты не страшный, ты просто стал ненастоящим.

"Как ты меня видишь?" - рука поставила знак вопроса, покачалась в воздухе и дописала.
– "В комнате абсолютно темно".

– А я попросила у кошки глазки. Ты правда не страшный, Гном. Но мне пора идти.

Тамара попятилась и опрометью кинулась в коридор.

Глава 20

Сказка

С помощью шумной молодежной компании Глеб и Черныш преодолели полторы сотни километров в седлах мотоциклов и оказались, образно говоря, в нескольких шагах от цели. Но след пресловутого фургона затерялся где-то на лесных дорогах, и человек с собакой потратили на поиски его целый день. Когда, наконец, направление было определено, Черныш из самых благих побуждений чуть не свел на нет все совместные труды.