Чтение онлайн

Лес подскажет, - Глеб глубоко вдохнул теплый весенний воздух.
– Держись, Тома. Я рядом.

___________________

– Я не хочу с ним говорить!
– Тамара упрямо смотрела в пол.
– Он кричит.

– Тома, Филипп Алексеевич прошлый раз был не в духе, - Стас попробовал зайти с другого конца.
– Он много работает и иногда...

– Нет. Он неправильно думает.

Орион нахмурился. Затея не понравилась ему с самого начала. Зато Анна отчаянно двинулась в атаку.

– Томочка, Филипп хочет сказать тебе очень-очень важное, - начала она. Мы с ним просто поговорим. Не бойся. Хочешь, я буду сидеть рядом?

– Глеб придет и поговорит с ним про важное, - Тамара отвернулась.

– Слушайте, милая девушка, - вдруг поднялся Стас. Резкость в его голосе была строго дозирована.
– Вам уже семнадцать лет. Вам пора принимать решения самостоятельно, а не хвататься по любому поводу за рукав старшего брата. Так вы никогда не станете взрослой.

Демарш произвел желаемый эффект. Тамара вскинула голову и испуганно посмотрела на нависшего над ней великана с соломенными усами.

– Я стану взрослой, когда разрешит земля.

– Земля разрешает стать взрослыми тем, кто достоин: умным и смелым.

Тамара отодвинулась от Стаса, оглянулась на Ориона, на Анну и выпалила:

– Я не боюсь Филиппа и его плохого цветка. И я хочу стать умной. Я сама поговорю с ним о важном.

После того, как Стас ушел, девочка минут десять молча сидела на ковре. Орион и Анна поначалу не решались нарушить тишину, но пауза перевалила за все разумные пределы, и стало ясно, что Тамара глубоко ушла в себя.

– Анна, ты уверена, что создание индивидов целесообразно?
– шепотом спросил Орион.

Она подняла изумленный взгляд.

– Конечно! А как же иначе?... Послушай. Я сегодня поняла, почему мама создавала портреты. Она всю жизнь ждала чего-то особенного, светлого, чистого. А его не было. И тогда она это нарисовала. Те, кого отец называл индивидами, в представлении мамы были светочами, маяками, которые покажут людям настоящую любовь, добро и красоту. Ее мечта отныне живет во мне. Я встретила тебя, и как-то изменилась. Но только я одна. А сколько еще на земле людей, которые хотят и могут стать лучше. Они ждут своего дива. И девочка может его нарисовать. Мне кажется, в Тамаре поселилась душа моей мамы. Это звучит нелепо, тебе, наверное, трудно согласиться...

– Мне трудно согласиться, - Орион тронул ее руку и тем самым мягко прервал восторженную речь.
– Я знаю, как больно быть индивидом.

– Хотите, я расскажу вам сказку?
– подала голос Тамара.
– Сказка мне приснилась.

– Расскажи, - Анна почему-то забеспокоилась.

Девочка поудобнее устроилась на ковре и устремила взор в потолок

– В далекой-далекой земле жили добрые люди. У них были голубые глаза и кудрявые белые волосы. Они были такие хорошие и милые, что все вокруг застыло от их доброты. Им некуда было идти, потому что все дороги были знакомые. Им стало плохо. Но земля решила спасти людей и показала им большущую пещеру, где жили камни. Люди нарисовали на одном камне портрет нового человека, и пещера сделала его настоящим. Новый человек вышел к людям. Он отдал им все, что знал и умел, а они отдали ему свою любовь и доброту. Потом они рисовали на камнях новых людей, и новые люди нашли неизвестные дороги, и пошли они все вместе по этим дорогам, и им опять стало хорошо.

– А ты умеешь рисовать портрет?
– бухнула Анна.

Девочка пригладила косички и серьезно ответила.

– Анна, мы живем на нашей земле. А сказка про чужую землю.

– Но ведь моя мама рисовала портреты, и ты их видела.

– Видела. Она и Глеба нарисовала, и Ориона нарисовала. Только она, наверное, не знала, что на нашей земле всё по-другому.

– Тома, а наша земля разрешает рисовать портреты?
– на одном дыхании выговорил Орион.

– Я не знаю, - девочка понурилась.
– Когда цветок Глеба родился, земля не обиделась, когда твой родился, тоже, вроде, не обиделась. У земли спроси, она никогда не обманывает.

Стас дважды прорепетировал с Филиппом предстоящую встречу и остался удовлетворен.

– Слушай, главное - держи себя в руках. И запомни: с Тамарой надо говорить на ее языке, иначе она тебя не воспримет. Ну, давай, зови.

Пока Филипп разговаривал по коммутатору с Орионом, Стас облачился в халат.

– Маловат, - он с сожалением нащупал треснувший шов.

– Что?
– оглянулся Филипп.

– Твой размер мне явно не по плечу, вот что... Черт!
– он поспешно сунул пораненный палец в рот и удивленно посмотрел на пуговицу.
– Черт его дери! Ладно, мы с тобой договорились. Только не пялься на меня в экран. Представь, что меня тут вообще нет.

Стас скрылся в личной лаборатории босса, а доктор Жулавский вышел в приемную, чтобы встретить Тамару.

– Здравствуй, умная кроха, - он вылепил на лице добродушную улыбку.

Девочка оглянулась на Ориона и скроила недовольную гримасу.

– Давай поговорим. Пойдем ко мне, я угощу тебя очень вкусным соком.

Она покорно прошла в кабинет. Орион двинулся за ней, но Филипп предупреждающе поднял указательный палец.

– Жди здесь. Надо будет, позову.

Разговор с Тамарой оказался для Филиппа сущим адом. Первые полчаса это было устное сочинение на тему: "как мой папа путешествовал по горам и придумал сделать особенного человека". Когда дело дошло до "глиняного ящика с ключевой водой", Тамара начала подбрасывать отдельные фразы. Филиппу пришлось под нажимом суфлера упомянуть о "маме, которая помогла папе нарисовать особенного человека". После чего девочка выдала скороговоркой:

– Ты делаешь нечестно. Тебе не хочется говорить о маме, а ты говоришь, потому что Стас тебе так говорит в компутере.

Филипп остался сидеть за столом с открытым ртом.

– С чего ты взяла?
– выцедил он из себя мало-мальски стройную реплику.

– Стас красиво думает, а ты думаешь очень громко. Я его слышу, а тебя нет. Лучше расскажи мне сказку.

Доктор Жулавский долго откашливался. Тамара терпеливо ждала.

– Ну... в общем. Давным-давно на северо-востоке Африканского континента существовала,... то есть, жили люди. Сначала они ничего не знали о ремеслах и земледелии. Жили себе и жили. Но однажды к ним пришел бог по имени Осирис со своей сестрой Исидой. Осирис научил людей выращивать зерно, делать орудия труда. И люди поумнели. Они признали Осириса фараоном. То есть - царем. Но злой брат Осириса Сет захотел сам править людьми и убил Осириса. Он разрезал его тело на куски и разбросал по всей стране, чтобы его никто не нашел. Исида решила воскресить Осириса, собрала все части его тела и слепила вместе. Осирис превратился в созвездие Ориона, и долго-долго правил своим народом через фараонов, которые считались его сыновьями на земле. А жрецы - слуги Осириса хранили его знания и передавали от одного фараона другому. И вот если теперь случится большая беда, Осирис вернется с небес и с помощью своих жрецов научит людей жить по-новому.

Тамара захихикала.

– Тебе понравилась сказка?
– с мученической улыбкой спросил Филипп.

– Она веселая, потому что ненастоящая, - сообщила девочка.
– А теперь скажи настоящее и важное.

Доктору Жулавскому пришлось изворачиваться самостоятельно, ибо помощник после высказывания Тамары о "компутере" прекратил суфлерские работы и теперь молча наблюдал за происходящим. Филипп долго распространялся о жрецах-индивидах и о том, что жрецов должно быть много, а узор у него только один. Когда его понесло на всемирную катастрофу, Стас потряс в камеру кулаком. Филипп, к счастью, сигнал заметил и прервал описания апокалипсических ужасов до того, как девочка успела напугаться.

– Ты можешь мне помочь, умная кроха, - доктор Жулавский навалился на стол, считая, что таким образом он окажется ближе к терпеливой слушательнице.
– Ты умеешь рисовать картинки?

– Ага, - девочка самозабвенно изучала взглядом кнопочки на огромном металлическом сейфе.

– А портрет ты можешь нарисовать для меня?

Она прямо посмотрела на Филиппа. Он невольно отпрянул.

– Если я нарисую портрет, ты меня домой отпустишь?

– Кончено!

Она по-взрослому хмыкнула и мотнула головой.