Чтение онлайн

Я не хотела никуда, пока не узнаю о судьбе Николаса и Рубины.

— Прошу прощения, арем Черниговская, но вам придётся отправиться в цитадель.

Джулган Горо собственной персоной. Мы не виделись с Дельмы, но мрачность во взгляде инквизитора не побуждает к непринуждённости.

— Что, чёрт возьми, творится? Где мой муж? — нервы сдали, и я закричала, подчиняясь нарастающей панике.

— Арлин, обеспечьте безопасность окружающим, — тихим, властным голосом распорядился Горо. Я ещё не поняла о чём он, как на втором запястье защёлкнулся браслет ничем не похожий на творение эльфов.

— Подавитель магии, арем. Следуйте за мной, пожалуйста, — он двинулся прочь и я, вопреки воле, устремилась за инквизитором. Как была — босая, растрёпанная, в измазанной сажей ночной рубашке и куртке ректора магической академии. Ночью по зимнему городу. Пусть в столице погода и регулировалась, но для раздетого человека дождливый октябрь мало отличается от бесснежного декабря.

— Элистер Горо, да объясните же, прошу, что происходит? — попросила в надежде на снисхождение. Как там говорят? Инквизиторы не испытывают эмоций, дабы оставаться беспристрастными? Охотно верю, буквально на себе испытываю.

Мой сопровождающий или кто он сейчас, остановился так резко, что я не рассчитала шага, впечаталась в спину. Обернулся, не скрывая ненависти во взгляде.

— Арем Черниговская, вы обвиняетесь в непредумышленном убийстве двух человек. Если в цитадели будет доказано намеренное использование магических способностей, вы проведёте остаток жизни в статусе рабыни. К вам будут применены подавляющие устройства. Возможно, этот браслет останется с вами на ближайшие тридцать-сорок лет. Так что молитесь богам в которых верите, чтобы расследование подтвердило первоначальную версию. Тогда единственное чем вам придётся пожертвовать — способностями к магии. Зато свободу сохраните.

Арвейн мёртв? Этого не может быть, браслет ведь на месте. Или там другой принцип? Но это безумие, у меня нет способностей ни мага, ни ведьмы. В цитадели это засвидетельствовали сто лет назад. Джулган Горо, между прочим, и засвидетельствовал. Безумие. Господи, это всё какое-то безумие. Может, я сплю, а мой мозг развлекается, создавая подобные образы?

Увы, с каждой минутой надежда на пробуждение таяла. Особенно когда за спиной закрылась, не скрипнув, тяжёлая решётка каземата, отделив меня от нормальности бытия. Оставляя в тесной клетке, где всех удобств узкая дощатая лежанка да ведро в углу. Докатилась ты, Тайка, до тюрьмы, ещё бы понимания — правда ли на моей совести жизнь двух людей, один из которых достаточно дорог, чтобы при мысли о его гибели сердце сжимало болью. Нет, не буду верить, лучше надеяться на лучшее, ведь тел не было. Или я их не видела? Сами собой по щекам потекли, обжигая, слёзы. И никого рядом, чтобы поддержать и утешить.

— Моё бедное дитя, зачем ты избрала дорогу страданий? Стоило противиться воле моей? — ласка и доброта, понимание и терпение, мудрость и сила.

— Здравствуй, пресветлая Гельгена, — прикусила язык, с которого чуть не сорвалось, понравилось ли ей наблюдать за моими испытаниями.

— Тасилена, тебе не хватает покорности и смирения. Но это поправимо. Просто прекрати отвергать семью, стань частью шабаша и обретёшь счастье, которого заслуживает каждый мой ребёнок. Даже такой невоспитанный как ты, — её пальцы пахли клубничным вареньем и мокрой землёй, горячие, тяжёлые. Несущие утешение и облегчение.

— Где Арвейн?

— Мёртв, Тасилена. Сгорел, как и должен был изначально.

И вдруг стало всё равно, что там обнаружит команда инквизиторов. Второй раз я потеряла человека, который занял место в сердце и душе. Второй раз смерть прокралась в ночь, на чёрных крыльях отбирая у меня то, что я заслужила. И слёз больше не стало. Ничего не стало, ни страхов, ни надежд, ни желаний. Сияющая в своей божественной мощи Гельгена вдруг померкла и стала не более чем призраком, как и Линейн, застывшая снаружи.

— Ненавижу вас всех! Ненавижу, — хотелось закричать, но вышел слабый шёпот. Сил тоже не стало.

Глава 37

Гельгена ушла, не знаю, чего я ожидала, может утешения или понимания со стороны богини. Разве она не утверждала, будто все ведьмы её дочери? Или для обретения семьи необходимо принять все условия? Не важно, всё не имеет больше значения.

Неужели служителям местной фемиды непонятно, что убивать Арвейна, так много для меня сделавшего, глупо и не логично? Конечно, на титул мисс Гениальность я никогда не претендовала, но нельзя же считать меня откровенно тупой? Или в их глазах я такая и есть? Отправилась же Линейн на костёр за преступление, совершённое кем-то другим? Кем, кстати? Вопрос без ответа, убийство без наказания.

Итак, что мы имеем в сухом остатке, если отбросить мою наивную веру в справедливость? Я потеряла мужа, оказалась в другом мире, искренне считала, будто обрела новую любовь, новую судьбу. И в итоге очутилась здесь. Интересно, из-за несостоятельности магических сил, мне сохранят жизнь или всё равно отправят на костёр? Как Линейн. Из раздумий меня вывел звук шагов, ударивший по напряжённым нервам. От долго сидения на голых досках тело одеревенело, и теперь каждая неровность на лежаке ощущалась особенно остро. Поспешно стёрла со щек быстро остывающие слёзы. Или дело в том, что здесь холодно и мне кажется, будто влага леденеет?

— Ну, здравствуй, сестрёнка, — этот голос я узнаю из тысячи. Ради тебя мечтала вернуться домой, чтобы увидеть, как окажешься за решёткой. Какая ирония, нас, наконец, разделяют кованые прутья, опутанные сетью заклинаний. Теперь я вижу такие штуки, а толку? Вот только мы с неправильных сторон, моя месть не состоится, Дмитрий. Раз так, имеет ли смысл поднимать на тебя взгляд?

— Наслаждаешься? Нравится видеть меня там, куда не вышло отправить после убийства Алексея? — мой голос спокоен, чего уж теперь нервничать. Лучше не станет, если сорвусь в истерику. Радовать мерзавца отчаянием не стоит, должна же у меня быть какая-то гордость.

— Догадалась, Тайка. Всегда знал, что ты умнее, чем кажешься. Тот тюфяк компьютерный тебе не подходил.

— А кто вместо него? Ты? Инцест дело семейное и всякое такое? — изнутри дёрнуло злостью, под твёрдой коркой горечи, похоронившей эмоции и чувства, забурлила, заклокотала алая лава ярости. Что меня вообще дёрнуло намекнуть на нашу с Димой кровную связь? Он больше похож на ректора Сола, а не на мою мать.

— Общий отец не повод для родства, солнышко. На Земле ты вообще о нашем маленьком секрете не узнала. Я стал бы спасителем, вытащившим тебя из дурдома, в котором ты обязательно оказалась бы. После лечения вашими препаратами вернуться домой, оказаться окружённой моей заботой, ты мечтала сама.

— После убийства Алексея? Да и откуда бы взялся общий отец? Дим, ты болен, это тебе надо лечиться, — ну а что он мне здесь сделает? Заклинание перебьёт? Сильно сомневаюсь. Пусть себе бредит, сволочь расчётливая. Только за что он так со мной? И зачем?

— Убийства, совершённого тобой, солнышко. И чего ты ночью подскочила? Такой хороший план разработал, и в него смерть под колесами глупого мальчишки не входила. Ты должна была проснуться с окровавленными руками, а на кухне ожидал холодный труп с ножом в груди. И никакого Дмитрия, чтобы свалить на него вину за убийство. Соседи даже не вспомнили бы брата твоего сожителя. А там допросы, бессонные ночи в камере, сомнения в собственном рассудке, психиатрическая экспертиза, принудительное лечение.