Чтение онлайн

Из кухни доносится песня «Раскаты грома» Гарта Брукса. Я достаю пистолет из заднего кармана джинсов, взводя его, чёткий щелчок теряется в звоне гитары.

Смерть придёт за всеми нами, но некоторые не заслуживают тихо ускользнуть в ночи. Такие как Джонни Донован и Эндрю Биддл, Эрл, Бубба и Джеб, их нужно прикончить. И поэтому прямо сейчас во мне барабанной дробью стучит волнение. Убийство кому-то может показаться жестоким, но я могу сказать, что сила, которая волной разливается по тебе, когда ты наблюдаешь, как какой-то жалкий ублюдок испускает последний вздох, когда ты знаешь, что ты последнее, что он когда-либо увидит, — это ни с чем не сравнить.

Мой пульс остаётся ровным, пока я спокойно спускаюсь по лестнице, пальцы покоятся на гладком изгибе спускового крючка, когда я приближаюсь к двери. Поющий под радио Эрл, перетасовывающий колоду карт, сидит с сигаретой, свисающей с его губ. Я вхожу в комнату, и он едва успевает на меня взглянуть.

— Тебе нужно успокоиться, парень. Эта девка не… — бам. Бэр выскакивает из-под стола, когда Эрл оседает на стуле. Кровь разливается на столе из дырки в его голове, и в течение нескольких секунд она льётся через край и забрызгивает покрытый линолеумом пол. Бэр осторожно и медленно ползёт, поджав хвост. Он нюхает лужу и поднимает на меня глаза, затем слизывает немного крови.

Дверь подвала с грохотом распахивается, ударяясь о стену, и я поворачиваюсь.

— Мать твою, — бормочет Бубба. Я навожу на него пистолет, и он поднимает обе руки вверх, его лицо белеет. — Теперь, — нервный смешок срывается с его рта. — Макс, опусти пушку. Ты же не хочешь… — звук капающей крови, падающей на пол кухни, привлекает его взгляд к Эрлу, и он с трудом сглатывает. — Ты же не хочешь сделать больше того, что ты уже наделал. Джеб и Эрл… Я ни слова не скажу. Я помогу тебе замести следы, только не убивай меня.

— Ты забрал мою сестру.

Он хмурит бровь, качая головой.

— Не знаю, о чём это ты, чёрт возьми, Макс.

— Заткнись, твою мать, — я чувствую, как ярость бьёт меня изнутри. Моя грудь вздымается, пульс стучит в висках. Я делаю шаг к мужчине и приставляю пистолет к его лицу. Он пятится, и я иду за ним до тех пор, пока пятки Буббы не оказываются на пороге в подвал. — Ты позволил Джебу сделать это с Авой, ты, больной урод.

Он сжимает челюсти и сверкает глазами. Бубба тянется ко мне, чтобы схватить у меня пистолет, но я нажимаю на курок, пуля летит сквозь его ярёмную вену. Плоть разрывается, кровь брызгами хлещет из артерии, и мужчина падает назад, его тело с грохотом летит вниз по старым ступеням, пока он не становится лишь безжизненной грудой, лежащей внизу.

— Она не была твоей, — говорю я. — Она моя, всегда была моей, ублюдок.

Я поднимаю пистолет и нажимаю на курок ещё три раза. Каждый раз пуля исчезает в его теле. Улыбаясь, я засовываю пистолет за пояс моих джинсов, затем спускаюсь по лестнице, осторожно обходя тело Буббы по пути в комнату Авы.

Я быстро собираю несколько предметов одежды и хватаю её журнал с края кровати, затем спешу через кухню наверх в ванную.

— Это всего лишь я, — кричу я через дверь, пока достаю ключ из кармана и вставляю его в замок. Когда я поворачиваюсь, то обнаруживаю, что Ава уже выбралась из ванны, завернута в полотенце, и у нее на лице пустой взгляд. Она не задаёт мне вопросов, когда я передаю девушке её одежду, а вместо этого быстро одевается.

Я протягиваю ей руку, и Ава берёт меня за неё.

— Нам надо выбираться отсюда, милая.

Она едва заметно кивает. Мы выходим из ванной и быстро спускаемся по лестнице. Пробегая мимо кухни, я вижу Эрла, лежащего лицом вниз в луже крови. У Авы перехватывает дыхание, и она останавливается, у неё расширяются глаза, она, не отрываясь, смотрит на кровавое месиво.

— Не смотри на него, — говорю я и веду её в фойе прямо к входной двери.

Холодный ночной воздух почти лишает меня дыхания. Ава тяжело дышит, и я притягиваю её ближе к себе, влажные волосы девушки прилипают к моей шее. Только когда я открываю дверь своей машины, она по-настоящему смотрит на меня.

— Спасибо, — шепчет она. — Спасибо, что спас меня.

И эти слова ранят меня. Я не спасал её. Я сломил её, а она даже ещё не знает об этом. Усадив её внутрь, я закрываю дверь, затем подбегаю к водительскому сиденью и сажусь. Я немедленно запускаю двигатель и, не дожидаясь, пока он разогреется, переключаю рычаг и, дав задний ход, выезжаю из гаража.

Мы едем молча. Моя рука лежит на её бедре, большим пальцем я нежно вожу круги по джинсам Авы. Примерно через милю пути девушка кладёт свою руку на мою, и наши пальцы переплетаются.

— Не останавливайся, пока не взойдёт солнце, — говорит она. — Я просто хочу увидеть свет. Я хочу увидеть восход.

И я веду машину, не зная, куда, чёрт возьми, я еду. Мы продолжаем ехать по шоссе, пока не начинает светать, и когда солнце встаёт над горизонтом, окрашивая небо в светло голубой цвет, который быстро превращается в ярко оранжевый и розовый, с её губ срывается тихий крик.

Я больше не хочу, чтобы Ава ломалась, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё, и удивляюсь, обнаружив, что она широко улыбается.

— Я никогда не думала, что снова увижу солнце, — её улыбка становится шире. — Не думаю, что когда-нибудь буду ценить другой восход больше, чем ценю этот.

Я сворачиваю на пустую парковку у продуктового магазина, паркуюсь и выбираюсь из машины. Мы просто стоим, она и я, наблюдая, как вся темнота исчезает. Иногда в жизни есть едва уловимые вещи, которые символизируют значительные события, дело в том, что мы так редко их замечаем. В этот раз мы оба это замечаем.

Глава 27

Ава

Розовый и жёлтый цвета кажутся такими яркими, немного облаков сереют на фоне восходящего солнца. Всё ощущается таким большим. Открытые пространства кажутся бесконечными. Я начала верить, что мир на самом деле был ничто иное, как четыре стены, удивляясь: неужели я всё это выдумала, но нет. Я глубоко вдыхаю морозный утренний воздух, как будто я человек, умирающий от жажды, а этот воздух — и есть вода.

Через несколько минут мы снова садимся в машину и едем полтора часа, пока не подъезжаем к полуразваленному мотелю, в довершении ко всему с вывеской, мерцающей флуоресцентным светом на обочине шоссе. Макс поворачивает на усыпанную гравием подъездную дорожку и паркуется.

— Подожди здесь, — говорит он.

Макс с беспокойством оглядывается, когда идёт к офису, бросив быстрый взгляд на меня, когда кладёт руку на ручку двери, собираясь войти внутрь. Дверь за ним закрывается, и я ничего не могу увидеть в тонированном окне. Всего за долю секунды что-то внутри меня велит мне открыть дверь и бежать. Сердце медленно ускоряет темп. Я тянусь к ручке, но… он спас меня.

Когда Макс выходит из офиса, я все ещё держусь за ручку двери. Я быстро её отпускаю, когда меня накрывает вина. Ключ ещё в замке зажигания, что вызывает звенящее чувство тревоги, когда Макс открывает для меня дверь.