Чтение онлайн

Ожидаемой реакции не получилось. Анри наклонил голову в, уже знакомой мне, позе упрямого, молоденького бычка, и нацелился выяснить, почему друзья странно отнеслись к известию о нашей помолвке.

Наши друзья словно опомнившись, кинулись нас поздравлять. Аллочка троекратно в губы целовала Анри на правах близкой родственницы. Мишель поцеловал меня в щеку, я подставила другую, продемонстрировав смиренность и дружелюбие.

— Поздравляю, — старался подавить в себе раздражение и готовые сорваться с языка упреки, Мишель.

Подхватил мои вещи и, пропуская меня с Аллочкой вперед, приостановил Анри. Мы, движимые попутчиками, удалялись от них. Обернувшись, я увидела, как Мишель внимательно слушал эмоциональную, подкрепляемую жестами (привычка, приобретенная при общении со мной) речь Анри.

— Черт побери! — в сердцах вырвалось у меня.

— Мишелька будто не рад нашей помолвке, — уточнила Аллочка.

— Не пойму я его. Ему, что за беда, если Анри женится на мне по большой любви?

Как у тебя с ним? Он что-нибудь говорил о нас с Анри? Только, пожалуйста, серьезно! — попросила я.

— На какой вопрос отвечать первым? Начну со второго. До вашего приезда было все нормально, пару раз встречались. Дальше поцелуев Мишель идти боится, как я его не подбадривала. Теперь-то уверен на все сто, что был прав. Вопрос три: все, о чем мы с ним говорили прямо или косвенно касалось вас. Ну а на первый вопрос вот тебе не ответ, а мнение: беда Мишеля в том, что не верит он нам ни капельки.

Подозревает во всех смертных грехах. В прелюбодеянии, обмане и корысти особенно.

Что ж греха таить, планчик-то у нас и в самом деле был!

— Умоляю тебя, никогда больше не произноси этого! Даже про себя. Я по настоящему люблю Анри, и не дай бог мне что-нибудь помешает, — и с ужасом застывшим в глазах, вдруг охрипшим голосом спросила. — Ты случайно в порыве откровенности не проболталась Мишелю о моих первоначальных планах насчет Анри?

— Когда шампанского выпью много чего зряшного болтаю, но, клянусь, о том, как мы загадывали Анрюшку под венец отвести, ни-ни, — побожилась Аллочка.

— Дай-то бог, если это только его догадки. Я постараюсь, что бы он забыл о своих сомнениях, все силы приложу, — воспрянула духом я, и снова засомневалась. — Но если они подкреплены словами или действиями, доказывающими наш сговор, все, мне конец. Не отступится Мишель.

На протяжении пути от вокзала до нашего дома я была карамельно-патоко-сладкой с Мишелем. Села рядом на переднее сиденье, отговорившись от Анри тем, что в сумке у меня хрупкие керамические сувениры, и на заваленном вещами заднем сиденье велика вероятность их повредить. Конечно чушь. Но, поцеловав Анри в нос и заверив, что двадцать минут не способны разлучить нас, я была отпущена и теперь строила Мишелю невинные глазки, рассказывая, как мы весело отдыхали в Ленинграде.

Мишель оттаял. Он смеялся над моим рассказом о наших приключениях в «Парусе» и рассказом Анри о том, как он отбивался от гостиничных девиц, когда имел неосторожность один выйти в город. О! Вот это новость! Я накинулась на него с преувеличенной бранью, как супруга, много лет состоящая в браке, и мы все смеялись до колик.

Подъехав к нашему дому, остановившись у подъезда, мы с Анри напомнили друг другу то, о чем договорились в поезде. Вечер мы проведем вместе с Мишелем и Аллочкой, а завтрашний день будет посвящен знакомству с моей семьей.

Дома была одна Лерка.

— Явилась. Ну, систер, как славный город на Неве? — полюбопытствовала она.

— Действительно славный. Потом расскажу. Сейчас нужно пошептаться с Аллочкой и немного поспать.

— А в поезде чем занималась? — спросила еще более любопытная Лерка, закрывая за собой дверь. Иногда она бывала в благостном настроении.

— Вижу, настроена к Мишелю по боевому. Растаял на глазах, — сделала выводы Аллочка.

— Одной мне не справиться. Ты должна мне помочь. Мишелю надо дать понять серьезность наших намерений. Любовь. И баста, — я резанула ребром ладони воздух.

— Никаких чуть-чуть. С твоей стороны полная открытость, никаких тайн и секретов.

Отвечай на любые вопросы. Предельно откровенно.

— И о Янисе? — уточнила моя подруга.

— Девственницей не представлялась. Можно и о Янисе. В пределах разумного. И, учти, мы давно расстались. Не вздумай ляпнуть, что он об этом не знает! — я, как Кашпировский, гипнотизировала глазами Аллочку, пытаясь внушить ей важность последней фразы произнесенной мною.

— Мишеля твое прошлое очень интересует, — доложила она.

— Вот и расскажи. Он оценит. Сейчас у Анри ближе его соотечественников нет, — я опять принялась гипнотизировать подругу. — Это важно.

— Ночная кукушка всех перекукует, — хихикнула Аллочка.

— За этот аспект не беспокойся, — пообещала я.

— Я в тебя верю. До вечера, отдыхай, — Аллочка с пониманием посмотрела на меня, кивнула головой и подмигнула.

Анри и Мишель пригласили нас в ресторан при гостинице «Пекин». Помпезное здание, вышколенный персонал. Угощались бульоном с трепангами, креветками в кляре со сладким соусом, свининой по любимому рецепту дедушки Мао и другими экзотическими блюдами.

Аллочка выполняла мои указания с, внушавшим тревогу, рвением. Приглашая Мишеля на танец, она, в полном смысле, вешалась ему на уши. Не отнимая губ от его уха, дико вращала глазами в мою сторону. Анри обрадовал меня новостью, что сегодня нам не придется расставаться, мы переночуем в квартире Мишеля, любезно предоставленной по личной его инициативе. Подобная инициатива сначала обескуражила меня:

— А как же сам Мишель?

Как истинный друг Мишель переночует в номере Анри в отеле Центра международной торговли. В принципе дело обычное, если бы не отношение Мишеля к нашей связи. К чему бы такая щедрость?

Спорить поздно, да и незачем.

Оттанцевав Мишелю уши, Аллочка вернула его друзьям. Я горячо поблагодарила Мишеля за возможность побыть с любимым перед долгой разлукой. Даже глаза повлажнели. Мишель с интересом наблюдал за мной, гадал, лукавлю ли я. Я, вооруженная своей любовью к Анри и неприязнью к подозрительности Мишеля, была на высоте.

Разломив, напоследок, китайские печенья с предсказаниями выяснили: Анри предстоит разлука с любимым человеком, Аллочке — повышение по службе, Мишелю — очень дорогая находка, мне — совет, не разочароваться в людях окружающих меня.