Чтение онлайн

— Да, надо было вчера лучше присматриваться, — расстроенно подумала она. Вместо того, чтобы быть перед выходом за пределы территории королевского замка, она была похоже в совершенно противоположной части сада.

Она стояла на усыпанной песком дорожке. С двух сторон от неё — в два ряда колонны из белого мрамора, увитые плющом. За ними росли яблоневые и персиковые деревя, что находились в самом расцвете.

Что же, делать нечего. Дуся пошла вперёд, понимая, что если вернётся во дворец, то заблудится окончательно (так как он был сам по себе как целый лабиринт). Аллея из колонн вскоре закончилась, и Евдокия смога узреть развилку из трёх тропинок. Девушка огляделась по сторонам. Справа от неё, в самом конце дорожки, она заметила принца Архипелага. Юноша стоял на коленях перед садовым водоёмом и с кем-то общался. Со стороны казалось, что говорил он со своим отражением.

Любопытство пересилило, как Дуся не старалась, и царица, снова оглядевшись, сделала несколько шагов в сторону Женара. Она остановилась. Теперь ей было видно всё. Прекрасный серо-голубой дельфин, с такими живыми человеческими глазами, высунувшись из воды, смотрел прямо на принца, издавая характерные для его собратьев стрекочущие звуки. Женар говорил ему в ответ тихо, гладил по голове, но в то же время на его лице было написано столько тоски, что императрице невольно стало жаль его.

Тут дельфин брызнул водой, будто бы показывая свою обиду, а принц засмеялся, принимаясь вытирать мокрое лицо рукавом. После ещё пары «фраз», дельфин уплыл. Принц встал на ноги и собрался было уходить, но тут заметил царицу Евдокию. Он несколько побледнел, но виду не показал. Юноша поклонился.

— Ваше Величество, — произнёс он.

— Доброе утро, Женар, я… заблудилась просто. Пришла сюда, и… тут ещё ты… Не сочти за грубость, но позволишь мне узнать? Это был твой друг?

— Нет… — он замялся. — Точнее, не совсем. Это — моя невеста.

Евдокия поражённо застыла, удивлённо и недоумённо глядя на юношу, который всё это время не менялся в лице: всё та же горечь. Она почувствовала себя неуютно. Всё-таки, не тактично было вот так вот задавать такие сокровенные вопросы, на которые бедный юноша вряд ли горел желанием отвечать. Но шаг уже был сделан. Царица попыталась взять себя в руки.

— Невеста?

— Да. Мы обручены уже года три. Скоро должна была состояться наша свадьба. Дарива с отцом покинули Архипелаг на время, чтобы она смогла выбрать ткани в Ямлезе — её отец купец и взял дочь во время одной из поездок. Но по дороге домой… они наткнулись на пиратов. Корабль потопили. Многие смогли спастись, но… Дарива утонула. Мне сообщили о случившемся ещё до того, как они прибыли. Я поспешил к ним навстречу на одном из кораблей. Когда я узнал о том, что… Даривы больше нет, я подумал, что это последний день моей жизни. Когда мы вернулись на Архипелаг, я пришёл сюда — в наше с Даривой место. Здесь мы встречались. Каюсь, я собирался свести счёты с жизнью, — здесь очень глубоко, метра два, если не больше, — но только я погрузился с головой под воду, меня вытащил дельфин. Он помог мне выбраться на берег. Это была Дарива. Оказывается, русалки упросили свою мать оставить жизнь ей. Море согласилось, и вот, моя невеста — дельфин ровно на полгода и три дня. Завтра она должна превратиться в человека.

Евдокия была поражена услышанным. Она, как ни позорен был сей факт, ничего не знала об Архипелаге и его чудесах, вплоть до русалок и их морском семействе, так как по идее это была часть света отведённая Марии, но Дуся всё равно немного смутилась: ей стало стыдно.

— Но, как же ты понял, что это дельфин — Дарива? Она же, вроде как не говорит по-нашему.

— Да. Но наш народ имеет такое благословение от моря — понимать его обитателей так же хорошо, как и друг друга. Мне казалось, это не секрет для остального мира.

Дуся покраснела.

— Ну, как оказалось, для меня — секрет.

Да, услышанная Евдокией история была выше всякого понимания. Сколько бы она не находилась в Обене, сколько бы не любовалась на фениксов и чудеса Горма с Дрангом, она наверное никогда не сможет привыкнуть к тому, что в их мире есть ещё много сказочных диковин, которые могут повергнуть в шок даже самого старого мага. Русалки, морское царство, воля Моря, превращения человека в дельфина для сохранения жизни… В нашем мире большинство этих легенд из поверий старины средневековья и более ранних эпох превратились в детские сказки, в которые не все дети-то верят, хотя и находятся те из людей, кто пытается доказать существование морских жителей наполовину людей, наполовину рыб. Но, думаю, они никогда не достигнут своей цели.

Не откладывая в долгий ящик, Евдокия рассказала брату об удивительной истории любви, как только закончила все намеченные на сегодня дела. Володар более сдержанно воспринял россказни сестры.

— Удивительно, — князь пожал плечами, — Но, послушай, а разве в курс вашего с Анной, Марией и Софией образования не входил такой урок, как «Изучение особенностей народов и государств» и «Познание специфики их создания»?

Евдокия задумалась и уже в который раз за сегодня покраснела гуще цвета красного вина. Когда же кузен спросил, в чём дело, она покраснела ещё больше, опустила глаза, как провинившаяся школьница, и тихо сказала:

— Мы с Анной прогуливали этот урок.

Тут Володар расхохотался так, будто ему за шиворот кто-то рака посадил. Евдокия подняла на него удивлённый взгляд, но от этого он только сильнее смеялся. И продолжалось это долго. У него уже начал болеть живот, а мышцы на лице сводило от напряжения, но он всё не унимался. Дуся, уже начавшая посмеиваться, вдруг испугалась, что у него истерика, когда он наконец стал успокаиваться. Он вытер выступившие на глазах слёзы.

— Можно спросить, что смешного я сказала? Или я сама по себе смешна? — немного рассержено спросила царица. Князь показал головой.

— Нет-нет, ни в коем разе, — он с трудом подавил новый приступ смеха. — Просто, я понял, почему вы с Анной так плохо умеете находить общий язык с детьми. Вы же даже сказок толком не читали, что уж говорить про чудеса, которые чётко распределены каждое в своей части света.

Володар снова рассмеялся, чем вызвал в душе кузины волну стыдливого гнева, за что потом ему пришлось ещё и просить прощения.

Следующий день был полон забот, как и подобает дню отъезда во все времена и во всех мирах. Корабль и причал кипели от количества людей и напряжённости их работы. Повсюду раздавались крики разной интонации, беготня. Подготовка к отъезду шла полным ходом. Только главных затейников похода не хватало: Евдокия с Володаром прощались с государями Архипелага.

Было печально покидать их обитель — наверное самый мирный и радостный уголок мира. Кузены это почувствовали и не преминули сказать об этом королю с королевой, на что те приглашали их в будущем году. После обмена любезностями по этому поводу, они раскланялись до поры, до времени, согласовав их встречу через полчаса на пристани. Володар с Евдокией вышли за пределы дворца, но девушка попросила кузена подождать её на борту, а сама пошла вглубь сада, до уже знакомого нам водоёма. Принц уже был там. Лицо его было крайне встревожено.

— Женар, — окликнула юношу императрица. Тот обернулся.

— Ваше Величество, — он поклонился. — Уже уезжаете?

— Да, тебя… не было на встрече. Я подумала, что что-то случилось. Ты взволнован.

— Дарива не приплыла. Мы условились встретиться с ней в тот же час, в то же время, что и обычно, — он снова обернулся к водоёму, напряжённо всматриваясь в прозрачную морскую воду, так и сверкавшую на солнце. Евдокия нахмурилась. Если учитывать, что сегодня она должна обратиться в человека, то это более чем опасно. Кто знает, на какой глубине и как далеко от берега она станет изначальной расы.