Чтение онлайн

– Мне лучше знать!
– крякнула Кора и поняла, что врач прав, потому что ее клюв открылся ровно настолько, чтобы пропустить крик.

Кора закрыла глаза и приказала себе успокоиться. В сущности, ничего трагичного не произошло. Все исправимо.

Досчитав до десяти, Кора открыла глаза и снова посмотрела в зеркало.

Из зеркала на нее бессмысленно смотрела большая курица: черные круглые, словно пуговицы, глаза. Вокруг них желтая мятая кожа, дальше начинаются перышки - сначала короткие, тонкие, как волосинки, потом все более крепкие, завитые, пышные... перья прижимаются к вискам, торчат над ушами - хорошо, что хоть уши видны.

– Выбора не было?
– спросила Кора и клювом отвела в сторону зеркало: смотреть на себя было противно. Она с детства презирала куриц и гусей.

– Выбора не было, коллега, - поспешил с ответом врач.

Коре в ответе почудилась насмешка.
– От меня так мало осталось? Взрывом вас разметало по всему залу ожидания, - сухо сообщил местный врач.
– К счастью, мозг не был поврежден.
– Только мозг?

– При виде вашей гибели у госпожи Гальени-папа случился удар, и она скончалась на месте.

Конечно же, ее сегодняшнее лицо - это физиономия той громадной курицы, что смотрела на нее в зале ожидания. Толстая курица ростом с человека. И теперь я должна ходить в этой шкуре? До каких пор? Кора собрала воедино всю свою недюжинную волю. Не отрывая взгляда от зеркала и наблюдая за движениями своего клюва и глаз, Кора спросила: - И долго мне предстоит находиться в этой бочке?

– В какой бочке?
– Местный врач, видно, решил, что Кора рехнулась.

– Я спрашиваю вас, когда у меня будет возможность снова перейти в человеческое тело?

– А, вот вы о чем!
– откликнулся врач, но не ответил, а обернулся к человеку, только что вошедшему в палату. Это был второй встречавший Кору на космодроме - худой сутулый мужчина в высокой черной шляпе, глаза которого были спрятаны в глубоких глазницах.

– Разрешите представить, - сказал доктор, - администратор Грегг ан-Грогги, наша местная власть.

Грегг медленно повернул к Коре голову - глаза его показались горящими в пропастях угольками.

– Решать предстоит вам, инспектор Орват, - произнес он.
– Никто не может взять на себя ответственность.
– Что вы имеете в виду?

– Сегодня утром я выходил на связь с Галактическим управлением ИнтерГпола, - пояснил Грегг ан-Грогги.
– Меня просили передать вам, что преступление, совершенное здесь, требует немедленных действий. Иных агентов, кроме вас, на планете нет. Управление надеется, что вы успешно завершите расследование, как только встанете на ноги.

– То есть они хотят, чтобы я вела расследование в... в облике курицы!

– Курицы? Что такое курица?
– спросил Грегг, который не бывал на Земле и не знал, очевидно, что это за существо.

– Курица - это я, - мрачно ответила Кора.
– На Земле они бывают мельче. И мы их едим.

– Что?
– Греггу стало так плохо, что он был вынужден покинуть палату, потому что люди его планеты настолько убежденные вегетарианцы, что при слове "котлета" иногда падают в обморок.

– Другими словами, - продолжил за Грегга врач, - у вас есть выбор. Как у свободного человека. Либо вы в облике этой... курицы улетаете в Галактический центр, где вам подыскивают человеческое тело...

– Мне не надо подыскивать!
– резко ответила Кора.
– Как каждый агент ИнтерГпола, я имею право на резервную копию собственного тела, которая покоится на случай надобности в подвалах центра ИнтерГпола на Гангнусе-2.

– Туда еще надо долететь, - мягко возразил врач.
– К тому же должен вам сообщить, что тело, в котором находится ваш мозг, по причинам объективного свойства не может переносить космические перелеты. В течение ближайших двух-трех недель.

– Этого еще не хватало!
– не выдержала Кора.
– Почему вы не подыскали мне какое-нибудь тело попроще?

– При населении шесть тысяч человек, включая детей, найти вам тело было невозможно, - ответил врач.
– А у нас не было разрешения кого-нибудь убить специально для того, чтобы поместить ваш мозг в новое тело.

– Да вы спятили, что ли!
– разъярилась Кора Орват.
– Где вы наслушались таких сказок про ИнтерГпол?

Доктор пожал плечами - в сущности, не все ли равно, где он их наслушался. Репутация у ИнтерГпола была не самая лестная, но ИнтерГпол сознательно не разрушал иллюзий - порой бывало полезно, чтобы при появлении агента ИнтерГпола у виноватых начинали дрожать коленки.

– Что же, мне жить здесь всегда и кудахтать?
– спросила Кора.

– Нет, через две недели вы снесете яйца, - ответил доктор.
– Тогда запрет на полеты будет снят и вы опять сможете отправиться в Галактический центр, куда доставят ваше резервное тело. Там же, я надеюсь, несчастной госпоже Гальени-папа найдут достойный мозг.

Произошла пауза. Минуты на три. Кора Орват пыталась осознать положение, в которое угодила.

– Повторите, - сказала она потом, и ее голос сорвался.
– Что я должна буду сделать?

– В пределах двух недель вы должны будете снести яйца, - буднично ответил доктор.

Коре Орват приходилось попадать в безвыходные ситуации и в переделки, из которых мужчины покрепче ее не выбирались живыми. Но ей еще никогда не приходилось нести яйца. Тем более за других.

– О нет!
– вырвалось у этой отважной женщины, бесстрашного агента ИнтерГпола.
– Только не это!

– Что бы вы предпочли?
– спросил тогда циничный и молодой врач, но не получил ответа. Если бы у Коры еще сохранялся прежний облик, она бы пронзила его гневным взглядом. Но как пронзишь его взглядом, если у тебя глаза очень большой курицы?

Поэтому Кора метнула в доктора зеркалом на длинной ручке и, конечно же, угодила ему в лоб. Пока доктору зашивали рану, Кора выслушала речь вернувшегося Грегга ан-Грогги.

Оказывается, на Кору было совершено покушение - бомба была подложена под пальму, мимо которой она проходила.

– А вы где были? Куда вы исчезли?
– перебила представителя властей Кора.

– Простите, я отходил к справочному бюро, чтобы узнать, пришла ли за нами машина.

– Именно тогда вам понадобилось это узнать?
– саркастически произнесла Кора. На что Грегг ответил не без издевки:

– Бессмысленно было бы узнавать об этом сегодня.

– Продолжайте, - сказала Кора, с отвращением прислушиваясь к звуку собственного голоса. Клювы этих куриц не были приспособлены для передачи тонкостей человеческих чувств.