Чтение онлайн

Любая команда имеет одну общую цель — поддерживать определение ситуации, порождаемое ее исполнением. Это неизбежно влечет за собой выпячивание одних фактов и затушевывание других. При непрочности и одновременно необходимости связного выражения действительности, инсценируемой командным представлением, в нем обычно найдутся факты, которые, если во время исполнения привлекать к ним внимание, будут ставить под сомнение, подрывать или уничтожать впечатление, создаваемое этим представлением. Можно сказать, что такие факты порождают «разрушительную информацию». И потому основная проблема для многих подобных представлений — это проблема информационного контроля: публика не должна получать разрушительной информации о ситуации, которая определена для нее. Другими словами, команда должна уметь хранить и скрывать от всех свои секреты.

Прежде чем продолжить, надо остановиться на некоторых соображениях о типах секретов, ибо разоблачение разных типов командных секретов может по-разному угрожать представлению. В основу типологизации секретов положены: функция, которую выполняет данный секрет, и отношение этого секрета к восприятию другими его обладателя. Предполагается, что любой конкретный секрет может принадлежать больше чем к одному такому типу.

Во-первых, существует то, что иногда называют темными секретами. Их составляют факты о команде, которые она знает и скрывает и которые несовместимы с тем ее образом, какой она пытается утвердить перед своей публикой. Темные секреты — это, без сомнения, секреты с двойным дном: первое составляют те важные факты, которые скрывают, а второе — сам факт, что эти важные факты не были признаны открыто. Темные секреты частично рассматривались в первой главе в разделе о ложных представлениях.

Во-вторых, существуют секреты, которые можно назвать стратегическими. Они относятся к намерениям и потенциальным возможностям команды, которые она скрывает от своей аудитории, чтобы помешать ей эффективно адаптироваться к планируемому командой ходу событий. Стратегические секреты используются деловыми и армейскими кругами при планировании будущих действий против оппозиции. Пока команда не претендует быть командой, вообще не имеющей стратегических секретов, у нее нет нужды превращать свои стратегические секреты в темные. Однако следует заметить, что даже в том случае, когда стратегические секреты команды не темные, их разоблачение все же вредит командному представлению, ибо внезапно и неожиданно для нее оказывается бесполезным и глупым поддерживать осторожность, скрытность и продуманную двусмысленность действия, которые требовались до краха секретности. Можно добавить, что только стратегические секреты тяготеют к такого рода секретам, которые команда при осуществлении действия, основанного на тайных приготовлениях, в конце концов, бывает вынуждена раскрывать, тогда как темные секреты она, вероятно, попытается скрыть навсегда. К тому же, информацию часто придерживают не потому, что знают о ее стратегической важности, а потому, что смутно подозревают, что когда-нибудь она может приобрести такую важность.

В-третьих, существуют так называемые внутренние секреты — те, обладание которыми составляет отличительный знак члена группы и помогает группе ощущать свою обособленность и отличность от «непосвященных» [189] . Внутренние секреты придают объективное интеллектуальное содержание субъективно ощущаемой социальной дистанции. Почти вся информация в общественных учреждениях частично исполняет эту функцию обособления и может рассматриваться как закрытая для всех посторонних.

Внутренние секреты могут почти не иметь стратегического значения и быть не слишком темными. В таком случае они могут быть разоблачены или случайно раскрыты без радикального нарушения хода командного представления: исполнителям нужно лишь перенести свои игры с секретами на другой предмет. Разумеется, взятые вместе или по отдельности стратегические и темные секреты с тем же успехом могут быть и внутренними секретами, и по этой причине в действительности стратегический и темный характер секретов нередко преувеличивается. Достаточно интересна ситуация, когда при рассмотрении важных стратегических секретов лидеры социальной группы встречаются с такой дилеммой: с одной стороны, члены группы, не посвященные в определенный секрет, будут чувствовать себя отверженными и оскорбленными, когда этот секрет, наконец, выйдет наружу; с другой стороны, чем больше посвященных в тайну, тем больше вероятность намеренного или нечаянного разоблачения.

Знание того, что одна команда может владеть секретами другой, дает нам еще два типа секретов. Первый позволительно назвать доверенными секретами. Обладатель подобных секретов обязан хранить их, потому что они принадлежат команде, с которой он связан. Если индивид, кому доверена тайна, хочет оставаться тем, кем он претендует быть, он должен хранить ее, даже если эта тайна не о нем самом. Так, например, когда адвокат раскрывает неблаговидные поступки своих клиентов, под угрозой оказывается сразу два совершенно разных представления: демонстрация невиновности клиента перед судом и демонстрация адвокатской надежности и верности клиенту. Можно также отметить, что командные стратегические секреты, будь они темные или нет, по всей вероятности станут доверенными секретами отдельных членов команды, ибо каждый ее член, наверное, постарается представить себя соратникам всецело преданным их общей команде.

Второй тип информации о секретах другого можно назвать свободными секретами. Свободный секрет — это чей-то секрет, известный еще кому-то, и который этот кто-то мог бы раскрыть, не вредя разыгрываемому им образу самого себя. Действующее лицо может узнавать свободные секреты благодаря разоблачению, нечаянному раскрытию, неосмотрительным признаниям, посреднической передаче и т. д. Вообще же следует учитывать, что свободные или доверенные секреты одной команды могут быть темными или стратегическими секретами другой, и потому команда, чьими жизненными секретами владеют другие, будет пытаться навязать обладателям ее секретов трактовку таких секретов как доверенных и несвободных.

В этой главе рассматриваются лица, имеющие возможность узнавать секреты команды, а также основания и опасности, угрожающие такому их привилегированному положению. Но предварительно надо ясно понять, что в секретах не содержится вся разрушительная информация и что контроль информации подразумевает нечто большее чем сохранение секретов. К примеру, в отношении почти каждого исполнения, видимо, найдутся факты, несовместимые с впечатлением, желательным этому исполнению, но никем не собранные и не организованные в пригодную для пользования форму. Допустим, некая профсоюзная газета имеет так мало читателей, что редактор, обеспокоенный угрозой потерять работу, может не разрешать профессионального обследования читательской аудитории, тем самым добиваясь положения, чтобы ни он сам и никто другой не имели доказательств подозреваемой неэффективности его работы [190] . Это пример скрытых, латентных секретов, и обычные проблемы сохранения секретов существенно отличаются от проблем удержания таких подспудных секретов в том же латентном, не проявленном состоянии. Другой пример разрушительной информации, не представляющей собой секрета, дает непроизвольная жестикуляция, заранее ее приоткрывающая. Она вводит информацию (некое определение ситуации), которая несовместима с запланированными притязаниями исполнителей, но эти нечаянные жесты как события не составляют секретов ни для кого. Стремление избегать таких неудобных эмоционально-выразительных событий тоже представляет собой разновидность информационного контроля, но она не является предметом обсуждения в данной главе.

Приняв за точку отсчета конкретное исполнение, мы различили в нем (по функциям участников) три ключевые роли: тех, кто исполняет; тех, для кого исполняют; посторонних, кто и не занят в спектакле, и не следит за ним. Эти ключевые роли можно также различать на основании доступной для занятых в исполнении людей информации. Как правило, исполнители сознают производимое ими впечатление, а также располагают разрушительной информацией о спектакле. Публика знает только то, что ей дозволено понимать в нем, ибо она ограничена информацией, добываемой неофициально, пристальным наблюдением. В главных чертах ей известно определение ситуации, поддерживаемое этим спектаклем, но она не имеет разрушительной информации о нем. Посторонние же не знают ни секретов данного представления, ни вида вынашиваемой им реальности. Наконец, обозначенные три ключевые роли можно описать на основании доступных данному участнику зон спектакля: исполнители выступают и в видимой (передней) и в закулисной зонах представления; публике доступна только передняя зона; посторонние исключены из обеих зон. При таком подходе можно предположить, что на протяжении спектакля существует определенная взаимосвязь между исполняемой функцией, наличной информацией и доступными зонами, и потому, зная зоны, куда был вхож каждый индивид, вероятно, можно установить и то, какую роль он играл, и какой информацией о представлении располагал.

В действительности, однако, согласованность между функцией, имеющейся информацией и доступными зонами редко бывает полной. В конкретном исполнении нередко возникают дополнительные выгодные позиции, которые усложняют это простое соотношение между исполняемой функцией, доступной информацией и занимаемым в спектакле местом. Некоторые из этих особо выигрышных позиций используются так часто, и их значение становится столь понятным, что к ним можно относиться как к ролям, хотя, по сравнению с тремя ключевыми ролями, их, возможно, лучше называть противоречивыми ролями. Приведем несколько очевидных примеров таких ролей.

Возможно, самый наглядный случай составляют те противоречивые роли, которые вводят человека в устоявшуюся социальную среду в ложном обличье. Можно упомянуть некоторые их разновидности.

Во-первых, роль информатора. Информатор — это некто претендующий быть членом команды исполнителей, кому позволено входить за кулисы и получать разрушительную информацию, и кто потом открыто или тайно выдает секреты спектакля публике. Хорошо известны политические, военные, промышленные и преступные варианты этой роли. Если оказывается, что такой индивид сперва искренне присоединился к команде, не имея заранее обдуманного плана раскрывать ее секреты, то иногда его называют изменником, предателем или отступником, особенно если это такого рода человек, кому уже следовало бы полностью сформировать характер добропорядочного члена команды. Индивида, который с самого начала намеревался информировать о команде и присоединился к ней только для этой цели, порой называют шпионом. Не раз отмечено, что информаторы (будь то изменники или шпионы) часто оказываются в очень удобном положении, чтобы вести двойную игру, торгуя секретами всех своих покупателей чужих секретов. Разумеется, информаторов можно классифицировать и по-другому: например, по Хансу Шпееру, одни из них — профессионалы, другие — любители; одни занимают высокое положение в обществе, другие — низкое; одни работают за деньги, другие — из убеждения [191] .