Чтение онлайн

У Синички сейчас была горячая пора. В работе она пыталась утопить горе по сестре, по ужасной её кончине. СМИ старались, повторяя раз за разом происшедшее и показывая эту жуть с разных ракурсов. А потом – заявление нового И.О.

Самоназначение маршала пока не вызывало каких бы то ни было возражений – всё же последним покинул столицу. А кто-то подсуетился – и пошли кадры рвущихся на депутатских автомобилях слуг народных. Дрожащие от страха щёки и повизгивание: "Никаких комментариев". Поэтому пока – как мыши под веником. И всё-таки комментарии, комментарии, комментарии. Растерянных, постоянно пожимающих плечами учёных. И радостно протягивающих руки к небу всевозможных сатанистов. И политических деятелей.

– Скажу тебе по секрету, там будет что опять снимать.

– Опять? – ахнула Синичка.

– Нет. Совсем другое. Можешь поверить.

Журналистка поверила и не прогадала. Их компания через сутки весь день проторчала на удобном для съёмок месте, направив камеры на всё так же лежащие неподвижные тела. И брошенный танк неподалёку – от греха подальше эвакуацию машины отложили. Место это уже огородили колючей проволокой и выставили охрану.

– Но неужели ничего нельзя сделать? Это скотство какое-то! – возмущалась Антонина. – Словно никому и дела нет! Уже окрутили колючей проволокой как… как скотомогильник какой! В конце концов, люди знают, кто их спас, или нет? Нет?

Тогда я сейчас пойду на ваше гнилое ТВ и буду весь день кричать в эфир, что случилось на самом деле!

– Кричат, девочка, весь мир кричит, и каждый своё!

– Но вы же можете показать всё – от начала до конца!

– Увы! Вы, ребята, не знаете, что такое авторское право. Вот те ребята, которые здесь были, только они всё и засняли от начала и до финала. А теперь требуют солидную мзду.

– Ничего, вы им тоже кое – что предложите. Баш на баш, – пообещал Николай.

– Но Коль, может не сегодня? Вон, темнеет.

– Думаю, недолго уже… Да вот же… Смотрите! То есть снимайте же!

В наступающих сумерках было видно, как тела начали мерцать бледно-голубым светом.

Словно вновь забились два сердца – более редко юношеское и почаще – девичье.

Затем фигуры зашевелились и встали, застыли. Мерцание плавно переходило во всё более и более яркое свечение. Конкретные черты начали размываться и лучи двумя огромными, всё увеличивающимися в диаметре столбами потянулись к небу. Выше, выше, выше. Вот исполинские лучистые фигуры на мгновение замерли, вспыхнули ещё ярче и, оторвавшись от земли, ушли в небо, казалось – к уже появившимся звёздам.

Не стартовали, не рванулись, не вонзились, а именно – ушли.

Оставшимся всё стало ясно. Тихонько молился Николай. Плакала, шепча имя любимого, Антонина, опустила камеру Синичка, торжественно отдавали честь генералы.

Николай, закончив молитву, открыла Библию и прочёл:

"И дам двум свидетелям Моим, и они будут проповедовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище…

И если кто захочет их обидеть, то огонь выйдет из их уст и пожрёт врагов их; если кто захочет их обидеть, то тому надлежит быть убиту…

И когда кончат они свидетельство своё, Зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, и победит их, и убьёт их.

Но после трёх дней с половиною вошёл в них дух жизни от Бога, и стали они на ноги свои; и великий страх напал на тех, которые смотрели на них… И услышали они с неба громкий голос, говоривший им: взойдите сюда. И они взошли на небо на облаке…" Откровение святого Иоанна Богослова.

– И это всё? Неужели всё? – плакала Антонина.

– Ну, почему же? – возразил генерал Анатолий. – Макс не тот парень, чтобы там на облаке восседать. Не утерпит. Да и девчонка эта, как я понял…

– Нет, это всё. Всё! Сердцем чую.

Больше с ней никто не спорил. Ведь влюблённое девичье сердце – самый верный вещун.

Послесловие На сто тридцать восьмой ступеньке меня поприветствовал незнакомый мужчина. В принципе, у нас здесь почти деревня. Ну, не буду огорчать соседей – дачный посёлок. Поэтому и делим всех на "знакомый – незнакомый". Была пора, говорят – всё незнакомцами кишело. Сейчас подзаглохло. Не тот сервис. А какой вообще должен быть сервис на военно-морской базе? Ну, музеи – да. Военно-морские парады – тоже. А море… Нет, места конечно, есть. И всё равно с тем, что было раньше не сравнить. Поэтому и не рвутся уже туристы в наш частный сектор. А этот и не турист, как я поняла.

– Ирина Сергеевна, добрый день!

– Добрый, – остановилась я.

– Евгений Николаевич. Журналист. У меня к вам дело, – представился незнакомец, протягивая корочки весьма солидного СМИ. Я сверила фотографию с оригиналом.

Похоже. И даже не очень плохо. В смысле оригинала. Тридцати ещё нет. Высокий.

Жиреть ещё не начал. Скуластый. Глаза… вот, очки тёмные снял – глаза голубые.

Симпатичный в общем. Вот только причёха. Ну, не нравятся мне эти хвостики у мужиков. Ну, ладно бы, у пацана. А то… Хотя, какое мне дело?

– И какое у вас дело?

– Понимаете… дайте, я вам помогу. Тяжело же, – потянулся он за сумками.

Я не возражала. Всё-таки эти триста шестьдесят ступенек, оно и правда тяжеловато.

Хотя, говорят, привыкаешь.

– Я к Вам от Максима, – начав подниматься, сообщил журналист.

– Какого… Максима? – остановилась я. И хотя, замершее сердце уже дало ответ на этот вопрос, я задохнулась, когда новый знакомый произнёс знакомую фамилию.

– От Макса. Максима Белого. Да Вам плохо?

– Нет – нет. Ничего. Пойдёмте. Давайте поднимемся по этой чёртовой лестнице, а потом расскажете.

В нетерпении я совсем забыла, что загрузила журналиста двумя сумками своих покупок. Я почти бегом мчалась наверх, а мужчина, отдуваясь, пытался не отставать. Поэтому, когда мы устроились на лавочке у памятника – танка, Евгений Николаевич некоторое время тяжело дышал и вытирал обильный пот.

– Зарядочка… – пробормотал он. – А этот танк – к чему здесь? На такой вышине…

– Я как-нибудь потом расскажу, хорошо? Вы сказали, что от Максима. Но как я поняла со всех, в том числе и ваших, репортажей, он…

– Да они ушли. Уже чуть больше года. Но три дня назад он… эээ… связался со мной…

– Он, значит, жив?

– Можно сказать и так. В общем, он ещё до… тех событий обещал мне интервью.

Вот и сказал, что готов. Только с условием – у вас. Вы же не против?

– Господи, конечно нет! Только когда?

– Да уже. Сегодня вечером!

– Но я не успею… нет, я просто не успею… я же не успею ничего… – запаниковала я. Действительно, ни дом в порядок привести, ни себя, ни…

– Но Ирина Сергеевна! Это же не официальный визит. И даже не приезд гостей. Это, так сказать, рабочая встреча.