Чтение онлайн

– Это для вас, "так сказать, рабочая встреча". Пойдёмте тогда быстрее, может что и успею. В каком часу?

– Он сказал "вечером".

Я успела многое, и всё же, конечно, не всё. И когда в калитку вошёл этот, уже взрослый юноша, я чуть не расплакалась – не успела, конечно главного – привести себя в порядок. Кинулась к нему навстречу, какая была – в маечке и шортиках, без лица. В смысле "боевой раскраски". Даже свисток накрасить не накрасила. Ну, какие глупости на уме в такой момент!

А он изменился – это я сразу увидела, когда Максим смущаясь, неловко обнял меня и ткнулся губами в щёку. Видимо, не определился, как себя вести. Ах, мальчик, мальчик! Впрочем, внешне уже юноша. Пощекотали мне щёку пушистые всходы усиков.

И на цыпочки ему привставать не пришлось, чтобы меня поцеловать. Вытянулся. Но нескладным не стал. А вот глаза – уже не мальчишеские. Внимательный взгляд умудрённого, нет не опытом, а каким-то великим знанием человека. Где же я видела такой взгляд? Вот такой же контраст между внешностью и взглядом. Ну конечно – "Богородица с младенцем". Такой же контраст у Христа – ребёнка. Или такое сравнение – чересчур?

– Здравствуйте, Ирина Сергеевна!

Тот же голос – и разом прошла вся эта мистика. Мальчишка! Любимый мой мальчик, а не Христос и иже с ним. Хотя, и в Христе было много человеческого, правда? И в него, говорят, влюблялись. Или богохульствую? Ай, ладно.

– Здравствуй, Белый, здравствуй!

Максим разжал свои объятия и начал испуганно озираться.

– Ты что?

– Ищу доску.

– Какую ещё…

– Ну, школьную. Сейчас скажете: "Белый, к доске!" Только… Ирина Сергеевна… дневник я дома забыл!

– Ладно тебе, остряк, – шутя потрепала я его по шевелюре. Какие волосы, Господи!

Наверное, у жеребёнка грива вот такая же шелковистая. Стоп, стоп, стоп. Не в коня корм.

– Идём за стол. Проголодался, наверное? Издалека?

– Да. Знаете, издалека.

– Там уже журналист твой ждёт. Зачем…?

– Я всё объясню.

По причине жары мы всегда ужинаем во дворе, под деревьями. Уже начали скрипеть цикады, взошла здоровенная, как всегда на юге луна. Стол я накрыла на троих.

Мама по причине слабого здоровья, выйти не смогла, да я и не настаивала.

– Ну, мужчины, наливайте. Помнишь, Максим, то самое… Ты тогда мне ещё один фокус показал. Можешь повторить?

– А-а-а, – улыбнулся юноша и, не притрагиваясь руками, передвинул бокалы, а затем и бутылку вина к журналисту. Видимо, даже к таким мелким чудесам надо привыкать, потому что тот испуганно вскочил. Правда, тут же исправил положение – типа поднялся для того, чтобы разлить вино.

– Ну, давай, Макс, тостуй!

– Но почему я?

– Но ты же у нас сегодня главный гость. Долгожданный! – проболталась вдруг я и прикусила язык. Какое ему дело?

– Хорошо. Тогда сейчас и весь вечер – за Вас!

– Коротко и ясно. Присоединяюсь! – тоже встал журналист.

Ужин прошёл в воспоминаниях. И оказалось, всё было не так уж и плохо.

– Лучше ли здесь? Знаешь, Макс, наверное, лучше. Спокойнее. Чем занимаюсь? Держу ларёк. Да, не по специальности. Но зато свободнее. Живу вот здесь. Мама в доме.

Мы… я, – во времянке. Да я тебе всё завтра днём покажу. Ты ведь останешься?

– Ну, это как справимся, – туманно ответил Максим. – Спасибо, всё было очень вкусно.

– Ай, всё на скорую руку. Сейчас ещё чай- кофе. Я…

– Пойдём пока в эту твою времянку. На пару слов. Вы, Евгений Николаевич, не обижайтесь, это личное.

– Не сейчас! – возразила я.

– Нет. Именно – сейчас! – твёрдо настоял Макс и я поняла – знает.

Он действительно знал, потому, что молча, без вопросов наклонился над кроваткой, где спал мой Максим Максимович.

– Ты знал? – шёпотом спросила я.

– Узнал, – также тихо ответил Макс – старший. – Спасибо.

– Это тебе спасибо, – решила пошутить я.

– Подожди. Вот, смотри.

Юноша простёр руки над спящим мальчиком. Я видела эти золотые лучи раньше.

Теперь они коснулись ребёнка и вдруг отозвались такой же лучистой волной.

– Конечно. Спасибо тебе, – ещё раз повторил Макс, убирая руки.

– Да ладно тебе. Я просто хотела, чтобы ты был рядом со мной. Всегда. А он так на тебя похож! Просто вылитый! И… и…? – вдруг дошло до меня происшедшее.

– Да, и в нём тоже!

– Нет! Нет!! Слышишь. Нет!!!

– Тсс. Разбудишь же.

Максим вышел из домика и направился назад к столу, а я, плача и повторяя "Нет, нет, нет" – за ним. Увидев озабоченный взгляд журналиста, попыталась взять себя в руки.

– Но почему ты это так восприняла? Я что, чудовище какое?

– Нет… просто… я не хочу, чтобы у него… была… такая же судьба.

– Какая же это у меня судьба?

– Несчастная, Максим. Несчастная. Ты ведь после того, как у тебя это проявилось, прости меня, шатался по городам и весям, разбираясь с бандюганами. Пока и сам не погиб на какой-то яхте. Прости, но так писали. Может я чего не знаю.

– Но я… вскочил Максим… Я вылечил и спас… я даже не знаю сколько людей! Об этом разве не писали? Или ты специально, как раньше – побольнее уколоть?

– Нет, что ты, Макс, – примирительно улыбнулась я. – От "Стервозы" уже ничего не осталось. – Я не права. Да, и лечил тоже. Но и убивал, правда? А я не хочу, чтобы мой хоть кого-нибудь, пусть даже по делу…

– Грязь оставим выметать дворникам?

– Да пусть даже и так!

– Хорошо, поговорим и об этом. Позже. Какие вопросы интересуют вас, Евгений Николаевич?

– А… о ком вы сейчас…? – поинтересовался журналист.

– Это – в самом конце, хорошо?

– Ладно. Меня интересует вся ваша жизнь, Максим. Я очень много знаю, много вычислил, но всё же…

– Да, придётся. Судя по образу, который сложился вот… у рядовых читателей, ваша информация, ну не ваша лично, очень предвзята. Я расскажу по порядочку.

Потом поймёте, почему.

– Только, Максим, пожалуйста, подожди. Я матери лекарства…

– Пойдём.

– Но твоё время… и… ты разве ещё…