Чтение онлайн

– Сегодня вы, вы, вы… и вы. Как договаривались, – обратился к ним отшельник.

– А… святой отец, а мы?

– Ночь коротка, а случаи тяжёлые. Долгой молитвы требуют.

– Но мы приехали аж…

– Все здесь не местные. Вот они – кивнул Георгий на отобранных – уже ждут неделю, подождёте и вы.

– Но вы не отказываете?

– Я никому не отказываю. Езжайте, устраивайтесь и молитесь, чтобы вам не отказал Господь в милости своей.

– Святой отец, но мой ребёнок… Я боюсь, что…

– Оставайтесь. И заходите уже. Прямо сейчас. Остальные можете подождать вон там, на полянке. Там и скамьи, и костёр скоро разведут. А лучше – вон, в часовенке молитесь.

– Дитя моё, сегодня с нами побудет отец Арсений. Он приехал очень издалека подивиться чудесам, которые Господь являет в этой пещере. Фигура в капюшоне молча поклонилась.

– Теперь пора. Что у него, сестра моя? – обратился отшельник к матери уже лежащего на сколоченной деревянной кровати ребёнка лет восьми.

– Врачи говорят… врачи говорят… – разрыдалась мать, из суеверного страха не решаясь назвать болезнь её именем.

– Хорошо, сестра моя. Не надо. Становись вот здесь на колени и молись! Умеешь хоть?

– Выучила. Специально выучила.

– Это похвально. Только молись с душой и Бог услышит.

Отшельник подошёл к кровати, наклонился к ребёнку. Подозвал закутанную в плащ девушку. Чудотворец покропил ребёнка водой из какого-то странного сосуда, воздел над ребёнком руки, а ассистентка отвела по сторонам обшлаги широких рукавов его сутаны. Вскоре над ребёнком появилось сияние, лучи которого исходили от рук целителя. Закрыв глаза, он молился. Видимо, молилась и закутанная фигура – был слышен тоненький шёпот. Сияние разгоралось всё ярче, молитвы всё истовее. Мать больного ребёнка прервала молитву и со страхом посмотрела на эту странную пару.

И в этот же момент ассистентка начала медленно оседать. Погасли и удивительные лучи.

– Ты зря прервала молитву, – сурово обратился отшельник к всё ещё стоявшей на коленях женщине. – Но Господь милостив. Твоему сыну теперь ничего не угрожает. А завтра он будет совершенно здоровенький. Бога благодари, не меня! – оторвал он руку от губ разрыдавшейся женщины. – Иди с миром! А следующий пусть заходит через четверть часа.

Когда женщина унесла ребёнка, брат Георгий отвёл полубесчувственную девушку к стене пещеры, уложил на низенькую кроватку и завозился с чем-то в темноте. Затем скрипнули петли и откуда-то сверху полился лунный свет.

– Ну вот, видел? – обратился отшельник к отцу Арсению. Но тот молчал, разглядывая открывшееся личико.

– Совсем молодая, – закончил он свои наблюдения. – И ты уверен, что этот ребёнок…

– Да, она его исцелит. Можно было бы и сегодня. Она сейчас придёт в себя. Но…

Не будет… той… торжественности.

И дёйствительно, очень скоро девушка пришла в себя. Арсений увидел вдруг, как холодным голубым льдом блеснули её глаза и почему- то вздрогнул. Но лёд сразу растаял. А может, он вообще почудился священнику.

– Ой, Вы извините, что я… Но у меня всегда так, когда им больно. И когда надо всё делать быстро. Но я сейчас, я уже. Она всё ещё пошатываясь, села и повернула к лунному свету лицо с широко раскрытыми глазами.

А затем… Затем всё повторилось. И ещё раз. И ещё. И ещё. Когда же в пещеру начал пробиваться предрассветная прохлада, Григорий и его ассистентка закончили удивительное исцеление ожогов обварившейся кипятком женщины.

– Иди и молись Господу нашему! – устало напутствовал чудотворец последнюю на сегодня исцелённую.

– Всё на сегодня, братья и сёстры! – зашёл в часовню отшельник. – С остальными, как условились и как Бог даст.

Исцелённые не спешили ночью пробираться через лес – были тут же, молились. И дожидавшиеся своего часа больные, видевшие их преображение, встретили слова Григория почтительным молчанием.

Дождавшись ухода паломников, отшельник отнёс спящую девушку в её обитель, затем вместе с отцом Арсением пристроился на длинной скамейке у уже догорающего костра.

– Ты всё видел, – начал он.

– Да, всё видел и понял, – жёстко ответил священник. – Эти фокусы с рукавами…

– Я ничего перед тобой и не собирался скрывать. Конечно, это она, бедное дитя. И эта сила, и это сияние, и эти исцеления – всё от неё.

– Тогда зачем – же?!!!

– Во славу Господа нашего и Церкви нашей. Ибо чудеса сии узрев, укрепятся их видевшие в вере…

– Не надо, брат. Ты скажи лучше, откуда она такая и не диавольское ли это искушение?

– Откуда – не знаю. Зимой это было. Если помнишь, лютые морозы стояли в январе.

А у меня, как на грех, зуб прихватило. Стою здесь, молитву отправляю. Не отпускает. Вдруг чувствую – коснулся меня кто – то. Смотрю – дева младая, обнажённая. Да что там – голая совсем. Хотел было вскочить, искушение крестным знамением отогнать. Только чувствую – боли зубной уж и нет. А она так по – доброму: "Всё-всё-всё уже не болит и болеть не будет". Ну, встал я, накинул ей от искушения диавольского одежу кое – какую.

– Кто такова, говорю, откуда и куда путь держишь.

– Не знаю, – говорит. – Не помню. Отвёл я её к себе в пещеру. Поесть дал. Чуть поклевала. Потом прямо за столом и уснула. Уложил её на свою кровать, сам в часовне, ночь в молитве коротал. Потом как-то попробовал языком дупло в зубе – а его то нет! Дупла то есть. Задумался я крепко, потом решил проверить, она это или святость места, или икона чудотворная появилась. Не знаю, ведомо тебе или нет, чем я, грешный, в миру занимался? Но остался у меня плохо сросшийся перелом.

И охромел я, и на холод боль приходила мучительная.

– Да, знаю, но теперь ты не хромаешь.

– Она, птаха Божья. За одну ночь. Она всегда ночью. Сначала руки начинают светиться, потом, когда очень трудно, вся светится. Когда силёнки кончаются, идёт к лунному свету. Наберётся от него сил – и опять.

– Ох, чую, не от Бога это, – вздохнул Арсений. – И свет этот лунный…

– Она и от солнечного, – поторопился развеять эти сомнения отшельник. – Встанет и смотрит открытыми глазами, не отрываясь. Посты держит. Даже великий. Ну вот, – продолжил он свой рассказ. – Потом богомолка пришла. Откуда- то издали.

Вымаливала здоровья своему сыну. У того – падучая страшная. При мне и забился. Я к нему. И она к нему. В общем, изгнала из него всех бесов. Или усмирила- не знаю…

Но так, аккуратно, по- доброму, без всех этих…

– Брат Георгий, не увлекайся. Излечила эпилептика – да и весь сказ.

– Если "весь сказ", отец Арсений, – обиделся отшельник, – то излечила она с того времени не меньше сотни и больных, и искалеченных. И среди них – знаешь кого?

– Знаю. Ты мне прямо скажи, – весь этот балаган непотребный для чего развёл?