Чтение онлайн

Зачем себе чудеса исцеления присвоил?

– Она исцеляет тела, я – души. После чудес, здесь явленных, паства укрепляется в вере.

– Некрепка вера, если её чудесами укреплять надобно. Но не об этом. Деньки почто собираешь?

– Деньги? Я? Деньги?

– Потому и прислан. На станции большой стеклянный ящик стоит. Пожертвования на постройку здесь храма Господня собирают. И такой разговор идёт – тебе здесь платить – грех. А вот обязан каждый, к тебе попасть желающий, по приезду пожертвовать, и после исцеления – деньги немалые туда же, в ящик. А коль скоро никакого храма не строится…

– Это… это… – вскочил, побледнев, отшельник.

– Не ты, значит?

– Снимите постриг! Вернусь в мир, всех поубиваю. Лично! Мой грех будет, но с такой хулой жить!

– Гордыня ещё сильна в тебе! Ох, и сильна! И вижу, лукавишь ты несколько.

Нравится тебе поклонение.

– Богу же поклоняются. Я…

– Всё. Твои пояснения принял и удовлетворён. Помыслы твои чисты. А с этими…пожертвованиями власти мирские разберутся. Сегодня же сообщу о мошенниках. А знаешь, брат мой, храм здесь был бы очень и очень кстати… Но кто она? Не дознавался? может, приметы какие?

– Не местная, точно. И видно – не помнит, кто она. А из примет…

– Говори.

– Браслетик у неё странный. Змейка такая золотая вокруг руки.

– Не знаю… Знак, вроде, не бесовский. Но доложу… Что же, пора мне и в обратный путь, брат мой. Только…- замялся инспектор. Только… ты говорил, она и днём может…?

– Что у тебя, отец Арсений? – понял Георгий.

– Радикулит. Кельи в юности – радикулит в старости.

– Пойдём, попросим.

– Но удобно ли? Приехал проверить и воспользовался?

– Ну что же такого неудобного? Проверил, правду ли говорю. Особенно о том, что не только в ночное время она свои способности являет.

Проверкой Арсений остался доволен.

– И об этом доложу, – уже возле машины прощался он с пошедшим провожать его до опушки отшельником. Проезд к самой пещере отшельника был категорически воспрещён.

– И ты знаешь, – осенённый новой мыслью Арсений даже выбрался назад из привезшего его такси. – Ведь наш горлом мается. Последнее время даже службы… с трудом.

– Буду несказанно рад, если соблаговолит сюда…- начал Георгий.

– Н-е-ет, не о том. Её надо туда, к нам. Может, с тобой. Новую чудотворницу ещё надо эээ раскручивать, как говорят в мире, а ты уже известен. Ну, с Богом.

– Бедная, бедная птаха, – думал, возвращаясь, отшельник. – Если тебя в центр…

Они думают, что всё так просто. Я тоже хорош. Не сказал, что больно ей каждый раз. А там – толпы. Миллионы страждущих. Что же с тобой будет – то, а? И им уже не откажешь, будто бы вода целебная свою силу быстро теряет. Но что же придумать – то?

Глава 2

Размышления прервали два здоровенных джипа, с рёвом продирающиеся по лесной дорожке. Поравнявшись с отшельником, первый остановился.

– Он? – спросил огромный, под стать автомобилю, мужчина, кого – то в салоне.

Получив положительный ответ, кивнул на открывшуюся заднюю дверку. – Садись, святой отец, быстрее приедем.

– Здесь ездить запрещено, – хмуро возразил отшельник.

– Кем? – поинтересовался великан. – Если не Господом Богом, то садись и поехали.

– Нельзя на автомобиле к скиту. Какая с него потом святость?

– Садись – садись. Помогите святому отцу.

Два угрюмых качка " помогли" и усадили Георгия между собой на заднее сидение.

– Ты, святой отец, не обижайся. На меня вообще обижаться не следует. А в этом конкретном случае, согласишься, когда узнаешь срочность моей проблемы. О! Уже и приехали! А так бы тянулся и тянулся. Ладно, приглашай в свой скит. Потолкуем.

– В скит нельзя. Вот это как раз, Богом и запрещено.

– Прямо вот так сам взял и запретил? Ну, лады. Где тут у тебя потолковать с глазу на глаз можно? Там? Ну, лады. Битый! Ждать вон там! А кое- кому и помолиться не помешает!

Великан, брезгливо поморщившись, сел таки на пенёк напротив также устроившегося отшельника.

– Долго базарить не буду. У меня онкология. С третьей на четвёртую. Это у меня-то! – гигант сжал огромные, с пудовые гири кулаки. – Ну ладно. Предлагают все эти химиопроцедуры. Дерьмо! Простите, святой отец. Выехал к этим светилам американским. Бабок убухал не меряно. И что? Они мне дают десять процентов.

Хороши ставки – один к десяти. А тут говорят, вы одного моего, скажем, коллегу на ноги поставили.

– Это кого же? – всё также хмуро уточнил Георгий.

– Ну, Алекса Борзого.

– В рванину оделся. "Шестеро детей. Вдовец. Сиротками останутся". Уже потом я дознался, кого он кормилец и какие от него сиротки остаются.

– Да, по всяким прикидам он мастер. Но я попроще. Ты говоришь, сколько, я отстёгиваю и делаем дело. Так сколько?

– Чудеса за деньги не купишь.

– Понимаю. Поэтому и спрашиваю, сколько? Ты бессребреник, это и козе понятно.

Сколько? Вон, на храм жертвуют. Хочешь, такой, как Христа Спасителя отгрохаем?

Ну, может чуть поменьше. Совсем чуть – чуть. А если поднапрячься…

– С ваших денег только храмы Спаса на крови строить.

– Отец, нет времени на препирательства. Мне сейчас каждая минута дорога. Говори сколько и приступим. А потом, – пожалуйста, побазарим о спасении душ и всё такое прочее.

– Нет.

– Ну, не хочешь базарить, так и тоже верно. Сколько? У меня с собой. На аванс хватит. А если нет, вон – указал он на одного из попутчика, через местного авторитета братву напряжём, сколько надо притарабанят. Да и вообще…

– Это он на храм собирает? Жулик. Ничего святого.

– Отец, я не для разборок приехал. Хочешь, потом их накажем? Но потом. А сейчас…

– Нет.

– Та-а-а-к, – подался вперёд коллега Алекса Борзого. – А чего же ты хочешь, святой отец? – вкрадчиво спросил он. – Вот этого? – он одним ударом кулака отбросил отшельника далеко в сторону.

– Мученической смерти хочешь? – склонился он над выплёвывавшим зубы Георгием. – Ты её получишь. Станешь не чудотворцем, а святым. Так что – ли. Но вначале ты вылечишь меня, урод. Битый, иди сюда! Чудотворца – в его этот… схрон?