Чтение онлайн

– Не знаю я никаких вариантов, молодой человек. Просто сейчас нас всех дёргает за ниточки кто- то, повыше вашего и моего шефа.

– Возможно- возможно… И всё-же, не забывайтесь, господин капитан!

– Нет, что вы! Разве такое забывается!

Поняв намёк, федерал было окрысился, но капитан сидел с таким непроницаемым видом, что его слова можно было бы отнести и к предстоящей совместной "операции".

– Думаю, для чистоты и убедительности следует всё-же отпустить остальных, задержанных по делу. Вроде как всё выяснилось, действительно во всём виновна одна психованная малолетка, которая… – ну, понимаете, – развил идею убедительности анурезный офицер.

– Вы не погодам мудры. Небось, не одно такое дельце… разрешили, – на всякий случай польстил юнцу кэп. Да и почему бы не польстить этому ссыкуну, если его решение совпадало с его мыслями.

– Да нет. Это моя первая на таком уровне. Но до этого на месте… тоже…справлялся.

Вот и оценили, – купился на похвалу Гадёныш. – Я думаю, что это вы объявите для прессы, что всё разъяснилось и все подозреваемые освобождены?

– Я согласен, – проворчал начальник полиции. – Но как объяснить сами убийства?

– Газ. Сильнодействующий газ в баллончике. Кстати, это объясняет и ослепления тоже. Мы и сами…

– А эти… исцеления?

– Гипноз.

– Не похоже.

– Ваши заботы, – начал вновь злиться федерал.

– Да-а. Ладно… Пойду собирать эту пишущую хевру.

– Э, нет. Пресс-конференцию уже собирают. Хотите чистеньким выскользнуть? Не выйдет. Гадёныш схватился за мобильник и вскоре в кабинет ввалились двое очень неприятных личностей. Вроде обычные, серые, точнее, коричневые аборигены. Обычно одеты, обычно пострижены. Обычного роста и телосложения. Даже лица без особых примет. Но Каинова печать проступает всегда – и через серость и сквозь непомерную яркость. Бог метит убийц безошибочно. И надо быть таким же уродом или отпетым циником, чтобы этой печати не заметить. Во взгляде, в жестах, в мимике.

Это были два федеральных специалиста по " особым поручениям". Понимая свою значимость и не считая за авторитетов какого-то молодого попугая и местного копа, они без приглашения умастились в креслах.

– Девушка нашлась. Поступила команда на вариант номер один. Сегодня ночью. – начал их коллега- федерал.

– О чём говорить, шеф? Нам команда дана.

– Начальник полиции должен оказать любое необходимое содействие.

– Значит так, – начал один из каиновых последователей. – Содействие только одно – у камеры не должно быть надзирателя. Вы можете это устроить?

– Ну, это несложно. Скажем, во время пересменки, это с двух до трёх ночи, окажется, что…

– Кэп, нам это неинтересно. С двух до трёх? Договорились.

– Но имейте в виду, случай уникальный. Эта девушка, – начал было инструктировать их начальник.

– Шеф, ну зачем. Это для вас случай уникальный. Все они по первому разу…

– Что? – взъярился шеф. – Вы с кем так…? Встать! – заорал молодой федерал на своих подручных. Те вскочили, но их физиономии вместо покорности, чинопочитания, раскаяния или злобы, наконец, выразили ошеломлённое недоумение.

– О Господи! Опять! – всхлипнул, поубавив спесь, молодой шеф.

" Действительно, опять" – мысленно согласился начальник полиции, разглядывая расплывающееся пятно на новых джинсах Гадёныша.

– Всё остальное – потом. Кэп, вы- к прессе – бросил федерал, уже вылетая из комнаты.

Сдерживая из чувства корпоративности смех, заплечных дел мастера попросили ещё " господина начальника" показать камеру, где находилась жертва.

– Хорошо девка. Жаль, что такая лошадка пропадёт необъезженной, – вздохнул старший. – Но дело есть дело. Значит, с двух до трёх?

– Знаете, вообще-то такой срок покажется подозрительным.

– Понимаем, кэп. Всё понимаем. Мы потом испаримся, а тебе отплёвываться? Хорошо.

С двух до эээ четверти третьего.

– И вы успеете? И чтобы достоверно?

– Безусловно.

– Хорошо. Тогда… До свидания.

– Тогда… прощайте, капитан. Думаю, больше ни вы нас, ни мы вас не увидим.

– Дай Бог! – тяжело вздохнул коп.

– Бог здесь ни при чём. Сами понимаете, в таких делах он не помощник. – Расхохотавшись этой довольно странной шутке весёлый убийца приобнял своего более молчаливого коллегу и они покинули полицейское здание. И чем они занимались до двух часов ночи, осталось неизвестным.

Капитан же отдувался перед прессой, доказывая недавно согласованную с федералами байку. Впрочем, " отдувался" – сильно сказано. Применяя на самые каверзные вопросы стереотипное " без комментариев" он чувствовал себя довольно комфортно.

А добавляя к этому " надеюсь, дальнейшее следствие ответит на ваш вопрос", он считал, что создаёт себе алиби. Довольно заулыбавшись на вопрос о судьбе ранее задержанных лиц, капитан сообщил, что за недостатком улик в соучастии, они все именно сейчас освобождаются. Так что если есть желающие взять интервью и у них…

Начальник полиции знал, что всех этих несчастных рыбаков предупредили о молчании, а для особо приставучих журналистов приготовили даже несколько ничего не значащих ответов. Была обещана и солидная компенсация за время, проведенное в камерах. Уже завтра, узнав о страшном конце этой целительности, у этого быдла даже желание пропадёт что – ни будь вспоминать. Хотя…

Уже к концу дня он заглянул в камеру.

– Всех твоих подельников сейчас выпускают. Я публично объявил об их абсолютной невиновности.

– Спасибо, – односложно ответила девушка.

– Могу ли я для тебя ещё что сделать?

– Да. Если можно, сообщите Фернандо, что мне теперь больше ждать нечего. Пусть ждут они.

– Передам. А чего ждать, где?

– Чего ждать, они знают. Где? Ну, не у входа же! Совсем наоборот.

– Загадками говоришь. Но передам. Что ещё?

– Знаете… Эти из той камеры, где Фернандо. В татуировках. Они умерли?

– Кто тебе… Да, умерли. По дороге в госпиталь.

– Мне теперь надо… А давайте, я вас немного подлечу?

– Ещё чего, – вскочил с тюремной койки кэп. – Во камикс будет для надзирателя!

– Ну и что! А так, если сильно разволнуетесь, вас хватит удар. Потом откажет почка. И всё. А вы ведь добрый… в душе.

– Покаркай! Ведьма! – разозлился коп. – Так вот, я тоже прорицатель. Попомнишь мои слова – тебя и точно переживу. – С этими словами полицейский выскочил из камеры.

– Прощайте.

– Никаких контактов без моего ведома. Н-и-к-а-к-и-х, – ещё раз проинструктировал он надзирателя. В разговоры не вступать. В камеру, тем более, не входить, что бы там не происходило!