Чтение онлайн

— Мне неудобно, — тут же вырывается у меня. Я зло и победоносно смотрю на Артема. Придурок, ты плохо знаешь свою Аню и то, что мы растили долгие годы.

— Что ж, ваше право. Все же уверен, вы отличный специалист, — покорно заявляет Артем, и только я знаю тайный смысл фразы. Она похожа на бросок копья, призванного не убить, но неприятно ранить. Ритмика его речи подтверждает, что он далек от примирения с моим отказом.

— Лиза давно не занимается подобным, — говорит Иринка. — Надо было раньше ее нанимать. Когда у нее было время на такие халтуры. А сейчас она занята. Создает умные системы для домов. Заинтересуйтесь лучше этим. Очень перспективное направление, между прочим.

Я мысленно закрываю глаза. «Конечно, спасибо тебе, подруга, за попытку помочь, но сейчас лучше бы ты молчала».

— Создает умные системы, — повторяет Артем. — Это впечатляет, согласен. Я подумаю, Ирина. Меня всегда занимали перспективные направления.

В голосе мед, но я чувствую, как остро пахнут капли дегтя в нем. Как скоро он не выдержит и ударит? А ведь сейчас я не готова к сражению. Что тогда? Бежать? При мысли о бегстве меня передергивает. Этот опыт с Артемом мы тоже прошли.

В возвышении над головами возникает официант, разряжая обстановку. На подносе у него разноцветные бокалы. И пара плоских тарелок с закусками. Я получаю наконец свой коктейль. К горящему зуду на ладонях и колене добавляется жар внутренний.

Иринка требует информацию, из дикой или домашней утки у них конфи. Официант этого не знает. Норка расслабленно пьет мартини. После шести она обычно не ест, благосклонно соглашаясь только на легкий алкоголь. Для нее произошедшее — дело законченное. Для меня же только начинается.

— Домашняя утка, по-любому, — заключает Иринка, едва официант отходит.

— Я говорила Вилену, что этот ресторан давно испортился, — невпопад заявляет Норка.

— Вилен тебя понял, — говорит подошедший Вилен. — И даже согласен. Больше сюда ни ногой. Как вернусь, выберешь ресторан для моей встречи.

Я не понимаю, шутит он или всерьез, но Норке, судя по ее горделивому виду, приятно.

— Ты еще вернись сначала, — фыркает Иринка, но я понимаю, что ей хочется задать другой вопрос. И много, очень много вопросов. Только вот женское самолюбие мешает.

Алкоголь на пустой желудок расслабляет, я чувствую, как голову наполняет легкость и смешливость. Мне хочется обнять Иринку и сказать ей, что Вилен уезжает не для себя, а для нее в первую очередь. И я знаю, что она покивает мне, но останется при своем мнении. Мне хочется потрепать Вилена по плечу, ведь он совершает очень мужественный поступок. И только слепой не заметит, как ему не по себе сейчас. А еще хочется схватить Норку и выдернуть ее из отношений.

Так, стоп. Я перевожу глаза на Артема. Тот сидит, откинувшись на спинку кресла, и бесцеремонно наблюдает за мной. В руке бокал со светло-коричневой жидкостью. Его глаза будто стеклянные, но за стеклом хлещет огненными всполохами буря. Они все ближе, тянутся по воздуху искрящимися плетьми. Шум вокруг затихает, утекают вдаль голоса друзей. Мы остаемся один на один.

Пламя зарождается на переносице и быстро, как от ветра, разбегается по лицу, сразу во все стороны, захватывая нос, щеки, губы, лоб. Вспыхивают брови — мертвые серые нити кружат, медленно оседая, — за ними уши, шея, трещат волосы — все ниже и ниже катится сжигающий вал. Уже невозможно вздохнуть, перед глазами оранжевое буйство, а сладкая муть плавит желудок. Как много пепла от меня останется? Как скоро?

Иринка хлопает меня по плечу.

— Пойдем освежимся.

Я выдыхаю и неуклюже выбираюсь из-за стола. Я чувствую себя ведьмой, которую только что сожгли на костре.

3.

Мы выходим на террасу. Вечер натекает на город темной рекой. Улицы расплываются, тонут в огнях сквозь густое марево брызг. Ноги под влажной юбкой неприятно холодеют.

— Думаешь, он мне назло?

Иринка, обхватив перила, покачивается на пятках. Я подставляю лицо влажному ветру, и по воспаленной коже рассыпаются поклевывающие невидимые капли. Снова, к счастью, пробирает мыслями трезвость. Вопрос Иринки риторический, но она ждет ответа. Беда этой бывшей пары в том, что подруга видит Вилена только через призму себя. Ей страшно признать, что, несмотря на остаточную близость, он хочет дышать и своим воздухом.

— Думаю, он уезжает не из-за тебя.

— По-твоему, он едет с кем-то? — в ужасе спрашивает подруга.

Конечно же, она сразу представляет рядом с Виленом новую женщину.

— Я о другом вообще. Но если и так — он свободный человек.

— Рядом с ним долго никто не задерживается, — с ехидным умилением сообщает Иринка больше себе, чем мне. — Вспомни его замечательную Катю. С ложечки его только что не кормила. И все равно он ее бросил.

С Катей Вилен встречался после развода. К удовольствию Иринки, недолго встречался.

— Тогда тебе точно не о чем беспокоиться.

— А я и не беспокоюсь. И вообще планирую о своей жизни подумать.

Кажется, Иринка уже для себя решила, что у Вилена новые, камчатские, отношения. И ее мало волнует, что об этом думает сам Вилен.

— Планируй, конечно, — соглашаюсь я, хоть и не верю, что Иринка готова к новым романам. Но сейчас мне все равно. Надо разобраться с другим человеком.

Артем Горин совсем рядом. Повзрослевший, уверенный, с чужим огненным взглядом — он венчает один из самых темных эпизодов моей жизни.

— Может, и мне прошвырнуться по бизнес-завтракам? — меж тем размышляет Иринка. — Дело-то оказалось, полезное. Подберу кого-нибудь, чтобы успокоить душу. Надо узнать у Норки, где таких Артемов раздают.

— Тебе же он не понравился.

— Мне нет, — кивает подруга. — И тебе, кстати, тоже. Оценила наглость, да? Три секунды знаком, а уже поработать хочет. Проныра какой-то. Лиз, а вдруг он и правда аферист? Зачем Норка вообще это предложила? Что за благотворительность? Никого не предупредила. Я ей скажу потом, что так не делают.

— Она всегда все решает сама. Хочешь говорить, говори. Но мне все равно. Он предложил, я отказалась. Больше не о чем говорить.

Иринка с интересом косится — слова звучат грубовато, — но я молчу. До смешного странно: мы, подруги, пытаемся доказать, что все хорошо и боимся довериться. Пусть внутри сводит терзаниями, но ни одна из нас не решится откровенно обсудить. Я — из-за щекотливости, Иринка — из-за слепоты и упрямства. Каждая будет решать сама. А ведь Артем, как пить дать, захочет поговорить, и за семь лет явно накопил немало слов. Придется извиняться. И самое страшное — оправдываться. Этого не буду делать точно. Не только я виновата. Туман невеселых мыслей рассекает вопрос: