Чтение онлайн

Иринка вспыхивает от слишком очевидного намека.

— Вы, Артем, кажется, хотели покурить? Вот и курите тогда, — спасаю я Иринку. — Не забивайте нам голову вашими идеями мужского превосходства.

— Составите компанию? — тут же переключается на меня Артем. — Мне стало интересно, чем вы занимаетесь. Девушка и системы умного дома — это как минимум интригует. Может, мне это надо, и мы найдем первую точку соприкосновения. И я готов вас слушать без всякого мужского превосходства.

— Лиза же вас отшила, а вы все еще надеетесь нанять ее? — ехидным голосом спрашивает Иринка.

— Теперь уже я боюсь забегать так далеко. Но послушать я бы хотел с огромным удовольствием.

Артем с прищуром смотрит мне в глаза.

— Зря теряете время, — не унимается Иринка.

— Может быть. Но даже без этого нам есть что обсудить. Пять минут, не больше.

Обсудить за пять минут? Какая лживая уловка. Уверена, если откажу, Артем бросаться вслед не будет. Сейчас тот самый шанс. Сбежать. Подумать. Подготовиться. Но вот так — когда лицом к лицу с ним, нужна особая смелость — смелость проявить трусость. Он, наверняка, припомнит, ведь это еще одна возможность уесть меня. Я вдруг четко осознаю, если выберу легкий путь сейчас, позиция станет слабее. А она и так оставляет желать лучшего. А так я только подтвержу, что виновата. И виновата только я. Ладно. Придется биться. Хочется надеяться, что не насмерть. И с новыми ранами я не уйду. Я откликаюсь эхом:

— Пять минут, не больше.

— Останешься с ним? — приподняв брови, спрашивает Иринка.

— Вдруг дорогого Аниного друга и правда заинтересует система умного дома. Путь немного впечатлится.

Иринка смотрит долго, глазами уговаривая идти с ней. Но я молчанием отсекаю предложение.

— Как хочешь, пять минут погоды не сделают, — сдается подруга. — Мы тебя ждем. И Аню я предупрежу.

Так спустя семь лет мы снова остаемся один на один. И, конечно, ни о каких системах или умных домах не говорим. Мы говорим о нас.

4.

Я возвращаюсь к балюстраде. Твердая поверхность под руками поддерживает иллюзорно, но мне хватает, чтобы сосредоточиться. Артем пристраивается рядом. Качнись я немного в сторону, задену руку. Его взгляд тут же растекается по мне, забираясь щекочущим морозцем под тонкую ткань блузки. Я хочу всем вниманием нырнуть в сизую дымку улицы, но соседство Артема притягивает. Он опасен, от этого я чувствую себя, как под прицелом ружья.

— Что с коленом?

От вопроса я теряюсь. Когда он заметил?

— Случайно встретилась с асфальтом, — шутливо отмахиваюсь я.

— Вечер случайных встреч, значит. Ты куришь?

Я жестом показываю, что нет.

— О, я тоже. Не для этого мы остались, верно? Как и не для обсуждения перспективного продукта, который ты создаешь.

Я удивленно поворачиваюсь, нет, он и не думает шутить. Радужки глаз отливают свинцом.

— А подруга твоя, между прочим, жестока. Или все женщины легко бросают подруг ради бывших?

— Спроси у всех женщин. И Иринка не жестока. Ты сам позаботился, чтобы она ушла.

— Она могла выбрать. Забрать тебя. Но все же оставила мне.

— Я сама решила остаться.

— И захотела сама?

Надо же — как легко он подгоняет смыслы под себя.

— Нет. Я хотела сбежать, — спокойно признаюсь я. — Но передумала, ведь рано или поздно все равно пришлось бы разговаривать. Решила не тянуть.

— Значит, я успел в последнюю минуту, — усмехается Артем. — Судьба прям любит меня сегодня. Да и вообще неплохо сыграла.

Я саркастически пожимаю плечами.

— А вдруг все это время ты так хотел увидеться, что просто надоел ей своим нытьем.

— У меня с нытьем мало общего.

— Люди меняются.

— Не в этом случае. Я просто верю в высшую справедливость.

— Обычно в нее верят наивные и слабаки.

Мы одновременно обрываем пикировку. Потом Артем задумчиво замечает:

— Да-а-а, а ты посучнела, Елизавета Бельская. Что, личная трагедия? И теперь все мужики козлы?

Я с подозрением кошусь на него. Откуда он знает? Конечно, я не думала так о мужчинах. Провалы, конечно, были. И «больше-никогда» список имелся. В него полтора года назад вписала еще одно имя. Запись эта окончила неудачный роман со взбалмошным любителем мотоциклов и ролевых игр. С тех пор я запретила себе встречаться с мужчинами младше себя, мужчинами без постоянной работы и теми, кто проповедует гедонизм в худшем проявлении — только ради удовольствия собственного. В тот раз я самовольно спустилась с пьедестала гордости ради туманных острых ощущений. Да, я их получила, но за ними явно тянулся шлейф опьяняющего угара. Протрезвев же, поняла, что гордость весомее. Рассталась я без сожаления и к романам пока охладела.

Норка знала обо всех завихрениях тех отношений, но не осмелилась бы рассказать ему. Обсуждать дела подруг с посторонними было негласным табу. Скорее всего Артем просто ткнул наобум.

— Почему все? Только некоторые особо отличившиеся личности, — отвечаю я.

— «Некоторые особо отличившиеся личности» — это скорее про тебя, Лиза.

— Наверное, про меня тоже, раз и через семь лет ты не способен нормально разговаривать.

— Для тебя все-таки важно, чтобы я нормально разговаривал?

— Важно, чтобы ты перестал глупо цепляться к словам, — сухо говорю я. — Я тоже не горю желанием общаться. И вообще надеялась никогда не встретиться. Но раз уж это произошло… значит, произошло.

Артем не отвечает, и тишина между нами похожа на провал. Когда она затягивается, усилием воли я заставляю себя повернуться. Зачем так близко? Он стоит ровно, руки в карманах, ветер шевелит распахнутый ворот рубашки, пробегает по темным волосам. Он кажется спокойным, но это обман. Для меня он сродни скале перед камнепадом. Я оглядываю глаза с сизыми тенями, и хочется сразу отступить на несколько шагов, будто это поможет защититься. Но я остаюсь на месте. Адреналин раскатывается по телу. Чем дальше я двигаюсь по тропинкам Артема, тем зыбче они становятся. Надо заканчивать. Набрав воздуха, я быстро поговариваю:

— Раз уж судьба благоволит тебе сегодня, я ее поддержу. Я извиняюсь за то, что сбежала тогда и оставила тебя одного. Продолжать я не могла… несмотря ни на что. Знаю, что тебя стоило предупредить. Но я не предупредила и оставила одного, — я поднимаю подбородок и отрывисто заканчиваю, ставя точку: — Мне жаль, Артем. На самом деле. Надеюсь, ты пережил случившееся.

От этих слов на лице Артема не движется ни один мускул.

В том, что он пережил, я не сомневаюсь. Об этом говорят и расслабленная манера поведения, и шелковистая тонкая ткань рубашки, и ладный крой брюк; стрижка явно родом из хорошего салона, но главное, блеск глаз, которого не бывает у тех, кто сдался.

— Пережил, — понизив голос, наконец говорит Артем. — Хотя и с последствиями.

Последствия… Конечно, глупо думать, что их не было.

— Сделку заключили? — увязая зубами в словах, спрашиваю я. — Или сорвалась?

— Сделка сорвалась. Сорвалась работа. Карьера сорвалась. А, может, и серьезные отношения сорвались.

Каждая фраза падает как камень. Я сглатываю. Вот, значит, как. Я задумывалась тогда, могут ли его уволить, но всегда уверенно себе отвечала, что нет. Артем не из тех людей, которых увольняют. А что до серьезных отношений — разве их можно было так назвать? Нас просто затянуло в бурю, которая закончилась неожиданно быстро. Но даже если бы ничего не случилось, мы были обречены — будущее не строится на оголтелой страсти.