Чтение онлайн

Но партийная карьера гораздо перспективнее. Что ж, комсомольский вожак перескочил туда – и в 39 лет был уже первым секретарем Ставропольского крайкома, что по советским меркам необычайно рано.

Глава крайкома (или обкома) – это удельный князь. Подчинялся он лишь Москве, да еще поди уследи за ним; а вотчина порой равнялась целой европейской стране – по размеру, обилию народа, промышленности и прочему. Власть большая.

Чем же он запомнился на этом посту? Вы удивитесь: ничем. На ставропольских фото Михал Сергеич точь-в-точь подходит под описание: «Не красавец, но и не дурной наружности, не слишком толст, не слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так чтобы слишком молод». Да, Чичиков. Никакой, стертый – только с Пятном.

Когда он возглавил Союз, журналисты рванули на его малую родину – выведать вкусненькое из прежних заслуг генсека. Но местные лишь руками разводили! О его предшественнике Федоре Кулакове пели взахлеб, его любили и помнили – а Меченый скользнул прозрачной бесформенной медузой. У него даже команда не сложилась, и в Москву он переехал один, не притащив «ставропольских» – как Брежнев привел «днепропетровских», а Путин «питерских».

Впрочем, одно землякам запомнилось: прозвище Мишка-пакет. Так его величали за склонность принимать подношения. А Раиса любила навещать торговые базы, отбирая себе лучшие товары [4] .

Вращаясь в должностях, Горбачев заочно окончил второй вуз, сельскохозяйственный. Решайте сами, доверять ли этому диплому; но не хотел бы я оказаться преподом, который поставил «незачет» крупному начальнику… Однако теперь наш герой считался спецом по селу.

Краем он правил девять лет, средненько, ровненько, незаметно. Да и отличиться особо негде было: в Ставрополье ни производства крупного, ни культуры, лишь более-менее колыхалось сельское хозяйство… Нашлась, однако, дырочка, сквозь которую грядущий царь смог взлететь: в его уделе оказались Минводы – легендарный целительный курорт. Вождям страны лечиться за бугром не подобает, вот кремлевские долгожители и тянулись сюда, к Мишке-пакету в гости. А неформальное знакомство всегда крепче…

Хозяин края и тут проявил умеренность: приторно не выстилался, но преданность показал. На мелочовку всякую время не тратил, особо сблизился с председателем Совета министров А. Косыгиным и с председателем КГБ Ю. Андроповым. Его бывший начальник (а теперь секретарь ЦК) Кулаков тоже помогал, чем мог.

В июле 1978-го он помог так: внезапно умер при невыясненных обстоятельствах. Возможно, самоубийство. Или не само [5] … Освободилось место секретаря ЦК по сельскому хозяйству. И Андропов вытащил на него ставропольского князька. Зачем? Тогда никто не понял.

В стране перемещение не заметили. Но американский политолог А. Браун внезапно заявил: «Вчера в Москве произошло событие исключительной важности: на пост секретаря ЦК КПСС избран Михаил Сергеевич Горбачев» [6] . Странно, правда? Почему для Штатов карьера безликой тени «исключительно важна»? Что там о нем знали? И стал ли он уже тогда для них Горби?…

На этом посту он, как обычно, проявился никак. Ни рыба ни мясо. Офисный планктон. И тем не менее (или именно поэтому?) всего через два года, в 1980-м, его ввели в состав политбюро ЦК КПСС. Он стал одним из четырнадцати главных людей страны.

Это очень странно. Секретари ЦК обычно на этой должности и умирали, в «высшую лигу» попадали единицы. Вдобавок нашему герою исполнилось лишь 49 – а средний возраст членов политбюро перевалил за 70; эта палата старцев просто не принимала к себе юнцов! А Горбачев прошел. Чудом. Я же говорю: ощущение, что его вела некая сила. Может, даже не из этого мира…

На всякий случай поясню: Советский Союз управлялся исключительно через органы так называемой партии, КПСС. «Так называемой» – потому что вскоре после революции, году в 1919-м, она перестала быть политической партией в привычном смысле, превратилась в структуру госуправления. Структуру уникальную и по-своему мудрую.

Работала она так. Любой желающий мог в нее вступить – без блата и взяток. Нужно было лишь доказать: свое чувство коллектива (а не эгоизм), веру в грядущее царство справедливости, готовность подчиниться дисциплине. Разумно и посильно.

Привилегий рядовой член КПСС не имел, но мог начать руководящую карьеру – если имел к тому желание и природную способность. Далеко не у всех они есть, кстати. Это лишь обыватель на диване думает, будто хочет быть начальником. Получив реальную возможность управлять, он останется на диване: там спокойнее и проще.

Карьера развивалась примерно так: сначала активного коммуниста выбирали секретарем первичной организации – парторгом цеха, корабля, кафедры в институте… Эта должность не кормила, исполнялась параллельно основной работе – но человек получал начальные навыки управления.

Затем можно было перейти в райком (районный комитет) партии – и от рядового члена подняться до инструктора или секретаря. Вот это уже считалось профессией. Секретарь курировал некую часть жизни района, первый секретарь управлял всем.

Выше райкома – горком (городской) и обком (областной). Власть та же, только на большей территории. Все главы обкомов когда-то прошли через райком и горком, постепенно повышая уровень ответственности и решаемых проблем.

Еще выше – республиканский ЦК. У каждой из пятнадцати республик Союза [7] имелся собственный филиал КПСС (КП Украины, КП Армении и т. д.), первый секретарь филиала безраздельно правил республикой.

Высшим органом власти был Центральный комитет (ЦК), состоявший из нескольких сотен человек (максимально – 412). Членов ЦК выбирали делегаты партийных съездов.

Меньше десятка высших аппаратчиков становились секретарями ЦК. Каждый из них управлял некоей областью жизни страны (промышленность, сельское хозяйство, культура и т. д.), ему подчинялись соответствующие ведомства.

И уж совсем высшую касту составляло политбюро.

Существовали и нормальные государственные структуры: Советы всех уровней, министерства… Но они не имели реальных рычагов управления и решали лишь технические вопросы; а всю стратегию и тактику определяло политбюро. Впрочем, четко тут не разделить: ведь его членами были и председатель президиума Верховного Совета, и председатель Совмина, и все ключевые министры… Партийная и государственная власть своими верхушками срослись.

Чем мудра эта система? Тем, что участвовать в управлении мог каждый желающий – и каждый мог сделать максимальную карьеру. И (что крайне важно) занять высокую должность рывком не мог никто, все поднимались постепенно. А значит, учились управлять. Дело-то трудное и ответственное!

Коррупция, кумовство, землячество случались и здесь. Но лишь как исключение.

В 1982 году отмучился ветхий Брежнев, и начались перемены. Сперва взлетел старый чекист Андропов, а его любимец Горбачев стал вторым человеком. Чекист болел, его хватило лишь на 14 месяцев – однако протеже его место занять не смог: в политбюро грызлись группировки, андроповцы пока проиграли. И на трон лег полуразложившийся Черненко, не имевший ни сил, ни малейшей собственной воли. Трон в основном пребывал в Центральной клинической больнице.