Чтение онлайн

— Как хочешь. — Грохнув трубкой, я даже не поняла, с чего вдруг так расстроилась. Меня-то это не касается. Мне бы радоваться, что сбыла ее с рук.

Правда в том, что я привыкла к ее постоянному присутствию. Она заставляла меня почувствовать себя компетентной старожилкой Токио, умницей. И что-то еще. Оставаясь ночью в одиночестве и закрывая глаза, я всегда вспоминала момент, когда оступилась на горном склоне, и острую боль в лодыжке. Это воспоминание вело к более потаенным мыслям обо всех людях, которых я утратила, о катастрофах, которые навлекла. А затем от прикосновения пальцев Лили мне становилось лучше. Ее теплые сестринские руки убаюкивали меня и всегда были рядом, если я вдруг упаду снова. Я не хотела ее отъезда.

Но мной двигал не только чистый эгоизм. Я огорчилась за Лили из-за ее возвращения в Халл и к Энди, ибо Люси не может услышать план другого человека, не прожив его в своей голове. Однако как я ни вывихивала мозги, Энди и Лили неудержимо влекло к неприглядному концу. Лили отведала воли, а возвращение в плен ни к чему хорошему не ведет. Нет, план плохой, и целью Люси стало удержать Лили в Японии — хотя бы еще чуть-чуть.

Мне в голову пришла идея. Идея о месте. Может ли быть лучшее место в Японии для посещения Люси и Лили, чем то, о котором я только что подумала? На этот суровый северный остров веками ссылали преступников и политически неблагонадежных. Идеальное место для двух современных изгнанниц. Я перезвонила ей.

— Поехали со мной на остров Садо.

— Куда?

— Это остров в Японском море. Мне всегда хотелось там побывать, и теперь я собралась. Пожалуйста, поехали со мной. Это красивое место, я о нем читала, с массой храмов и чистым синим морем. Госпожа Като, моя подруга, игравшая на альте, была оттуда родом, и с той поры мне хотелось его посетить. Мы могли бы провести время и в Ниигата, в горах, если захочешь. Ты не можешь уехать из Японии, пока не побываешь где-нибудь, кроме Токио, а убогий холмик, на который мы вскарабкались под Яманаси, не в счет.

— Что ж, когда?

— Через месяц. На длинные выходные.

— Это далеко?

— Да, довольно далеко. Потому-то мы туда и отправимся. Это далеко от Токио.

— Очень соблазнительно. Но разве ты не хотела бы отправиться туда с Тэйдзи?

— Не знаю. — Я и правда не знала. — Не могу представить его за пределами Токио, но он может захотеть. Но пока не будем об этом, как насчет тебя?

— Пожалуй, я бы хотела. Да, поеду.

— Значит, решено. И не вздумай покинуть Японию раньше чем через месяц.

Я положила трубку, довольная собой.

— Тэйдзи, я хотела бы кое-что сделать. — Я нажала кнопку на его CD-плеере, чтобы запустить музыку, которую он любил слушать, — электронный джаз. — Хочу пойти с тобой на вечеринку.

Не особо люблю вечеринки, хоть и наслаждаюсь громкой музыкой и алкоголем. В студенческие годы я ходила на гулянки только затем, чтобы найти мужчин, достаточно пьяных, чтобы переспать со мной. Я ненавидела кухонный треп и очередь в туалет. Слезы и истерики отвергнутых — пустая трата энергии — навевают на меня скуку. Люси ходила на вечеринки с четко поставленной целью. Все обстояло достаточно просто. Или выиграешь, или проиграешь, а если проиграешь, попробуешь снова в следующий раз. Мои чувства не изменились, и я тем паче не была склонна ходить на вечеринки в Токио, но думала, что Тэйдзи может этого пожелать. С Сачи он проводил на вечеринках вечер за вечером.

Тэйдзи у кухонной раковины мыл свою единственную чашку — бледно-зеленую, со сколотым краем. Тщательно прополоскав ее, он обернулся, чтобы поглядеть на меня, держа чашку обеими руками, как будто нечто ценное.

— Или в клуб? — Я уже начала накручивать себя.

— Если хочешь. Можем пойти в клуб сегодня вечером. Какого рода заведение тебе по душе?

— Не знаю.

— Надо подумать, куда ты хочешь отправиться, прежде чем предлагать пойти туда, — рассмеялся он.

— Я думала… куда-то же ты ходил раньше.

Со вздохом подхватив чайное полотенце, он принялся вытирать чашку. Помолчал минутку, а потом подошел туда, где я на коленях стояла у CD-плеера.

— С Сачи. Понимаю. Я больше не хочу ходить в те места. Ее здесь нет, и будет как-то странно. И вообще, не хочу. Если тебе хочется куда-нибудь выбраться, у меня есть идея. Я знаю новый джаз-клуб не слишком далеко отсюда. Один из наших клиентов всегда туда ходит. Говорит, маленький и уютный, чуточку необычный.

— Прежде ты об этом не упоминал.

— Услышал о нем всего пару дней назад. Я и не знал, что тебе будет интересно.

— Мне интересно. Идея хорошая.

Мы с Тэйдзи впервые по-настоящему планировали куда-нибудь вместе выбраться, и это напоминало свидание. Я не пользуюсь косметикой, и у меня нет шикарных вещей, но перед уходом я бросила взгляд в зеркало, пригладила волосы и нагло подмигнула своему отражению.

Наш вид не играл ни малейшей роли. В клубе было так темно, что сев, мы едва различали остальные столики. Стены терялись в иссиня-черных тенях, и, хотя зал был невелик, разглядеть, где он кончается, было затруднительно. В тусклом пыльном свете играли фортепиано и саксофон. Хотя они были всего в нескольких метрах, в этом свете они казались очень далекими. Меланхоличная ласковая музыка согревала меня, как горячий тодди, наделяя чувством, заставляющим мое лицо расплыться в улыбке даже прежде, чем я осознаю, что счастлива.

Кожа Тэйдзи мерцала в свете нашей крохотной свечи, как поверхность тающего льда, и мне вспомнилась наша первая встреча, когда он казался сотканным из воды. Одна лишь эта мысль наполнила меня острым трепетом. Тэйдзи, мое ледяное изваяние. Отхлебнув джина, я смаковала вкус и ощущение стеклянного стебля между пальцами. Моя другая рука скользнула под стол, погладив штанину Тэйдзи. Я ощутила, что он возбудился.

Ласково погладив, я пригубила еще джину. Тэйдзи с кривой улыбкой наклонил голову ко мне, провел губами по моему лицу и поцеловал в щеку. Сунул кончики пальцев в мои джинсы, в меня, так, что я чуть не проглотила язык, а затем мы поцеловались, соскользнули с наших мягких стульев на темный пол, где Тэйдзи лег на спину, зазывно подняв ко мне руки, и я трахнула его. Остатки моего джина пролились ему на лицо, и я слизнула их под заунывные причитания саксофона в ушах. В этом темном углу никто нас не заметил или не потрудился нас прервать. Сдается, чуть ли не так и было задумано, что в этом-то и суть тьмы этого клуба, невидимых услуг официантов. Признаюсь, я отчасти надеялась, что нас подловят. Я думала, что Сачи наконец-то ушла, и хотела, чтобы весь мир знал: Тэйдзи только мой.

Я до сих пор не могу отчетливо расслышать в голове голос Тэйдзи, так что я подделываюсь под его речь, но есть слова, которые никогда не забудутся, потому что они повторялись столь живо, так много раз после их произнесения. На следующее утро Тэйдзи сказал нечто с такой отчетливостью, что мне не стереть этого из памяти. Когда я проснулась, он лежал рядом, созерцая меня. Аппарата поблизости видно не было.

— Ты малость странная, — сказал он.

Сказал он это по-английски или по-японски? Если по-английски, то словцо «странная» не так уж плохо. В индивидуалистическом обществе это можно принять за комплимент. Но если он говорил со мной по-японски, то, наверное, сказал, что я хэн, а это не так мило. Английский или японский. Чем больше я думаю, тем меньше помню. И сомневаюсь, что вообще можно быть только малость странным. Уж наверняка ты или странный, или нет. Выражение его лица встревожило меня. Он выглядел нервозным, чуть ли не напуганным. Ответа у меня не было — ни на каком языке.

Люси говорили, что она странная, лет с пяти. Быть странной для Люси было нормально, так что она не понимала ни что такое странность, ни почему она наделена этим качеством. Но в то утро она поняла, что потеряет Тэйдзи. По выражению его лица она поняла, что он не чувствует такой близости к ней, которую она считала за данность. Она не пыталась спорить или опровергать его мнение. И не спросила, что он имел в виду. Можно было поспорить, что Тэйдзи, к примеру, и сам далек от шаблона, слоняясь по ночам, снимая ничто и не показывая снимки никому, и уж не ему тыкать пальцем. Но в тот момент это Люси в голову не пришло, потому что Тэйдзи был просто Тэйдзи. Вопрос не о нормальности или странности. Она могла бы засмеяться, чтобы посмотреть, засмеется ли он вместе с ней, не шутка ли это. Но это не казалось шуткой. Закрыв глаза, она притворилась, что спит.