Чтение онлайн

Возникновение Хеттского царства. В центральной Малой Азии, после временного возвышения правителей других городов-государств, гегемоном около середины XIX в. до н. э. стал Аниттас, правитель Куссара. Ему удалось, между прочим, захватить старый хаттский центр, г. Хатти (Хаттусас), который позже стал столицей названной по нему Хеттской державы [53] . Но [38] основателем царского дома и хеттского государственного могущества хетты считали Лапарнаса, правившего, вероятно, в начале XVII в. до н. э. [54] По преданиям, этот царь претендовал на власть над всей территорией Малой Азии от Средиземного и Эгейского до Черного морей [55] . Следующие хеттские цари пытались завоевать Северную Сирию, а внук Лапарпаса, Мурсилис I, даже совершил опустошительный набег на Вавилон (ок. 1595 г. до н. э.). На обратном пути он столкнулся с хурритами, то есть, по всей вероятности, с зачатком слагавшегося около этого времени государства Митанни. Однако после насильственной смерти Мурсилиса I Хеттское царство разваливается, главным образом по причине распрей среди знати; в то время как цари пытаются установить порядок престолонаследия от отца к сыну, знатные роды поддерживают более старый порядок перехода престола от умершего царя в род мужа царской дочери от главной царицы [56] . Одновременно происходит наступление касков: еще до 1550 г. они навсегда отрезали Хеттское царство от Черного моря [57] . Установление при царе Телепинусе (ок. 1525 г.) твердого порядка престолонаследия и урегулирование отношений между царской властью и собранием воинов, отражавшим интересы знати [58] , еще не привело к восстановлению прежнего могущества Хеттского царства.[39]

Усиление роли хурритов. В XIX–XVIII вв. до н. э. на севере Месопотамии и Сирии существовал целый ряд городов-государств; в их деловой переписке использовался аккадский (восточносемитский) язык и аккадская клинопись, а население состояло из восточных и западных семитов с некоторой примесью хурритского элемента [59] . В конце XIX в. наиболее могущественным государством здесь стал Ашшур на р. Тигре, где власть захватил западный семит Шамши-Адад I, который принял необычный для Ашшура титул «царя» и временно поставил под свою гегемонию территорию от Евфрата на западе до гор Загра на востоке; он пытался, по-видимому, осуществить контроль и над сетью еще сохранявшихся торговых колоний в Малой Азии. Однако государство его оказалось непрочным; вскоре после его смерти сначала область по среднему Евфрату, а затем и сам Ашшур и соседние города (например, Ниневия) были вынуждены подчиниться вавилонскому царю Хаммурапи. Но и власть династии Хаммурапи в этих районах оказалась непрочной: по-видимому, уже с середины XVIII в. до н. э. начинается вторжение в Вавилонию племен касситов с Иранского нагорья, удерживать в своих руках Северную Месопотамию вавилонские цари более не могли. Уже к концу XVII в. хетты наталкиваются на хурритов при своих набегах на Хальпу в Сирии (совр. Халеб; до XVIII в. до н. э. здесь было западносемитское государство Ямхад).

Продвижение хурритов на юг и запад, начавшееся в III тыс. до н. э., интенсивно продолжалось и в начале II-го. Еще в III тыс. до н. э. хурриты продвинулись в горы Киликийского Тавра, где мы, по данным хеттских источников XIV–XIII вв., встречаем хурритские собственные имена [60] и прочно укоренившиеся культы хурритских богов, оказавшие очень сильное влияние и на культуру центральной части Хеттского царства. [40] Хурритское влияние сильно сказывается также на языке хеттов, и даже хеттская правящая династия, видимо, была полухурритской по происхождению [61] . Одновременно такое же или еще более сильное продвижение хурритов происходит на юго-запад, в Сирию, и на юго-восток, в области за р. Тигром. Уже в XVIII в. до н. э. в г. Алалахе на нижнем течении сирийской реки Оронта мы встречаем, судя по документам, много хурритов, а в XV в. до н. э. — преимущественно хурритов [62] . В течение всего II тыс. до н. э. хурритское население безусловно преобладало и в районах восточнее Тигра, и лишь в Ашшуре и некоторых других городах оно составляло небольшой процент [63] .

Однако в своем продвижении хурриты, видимо, не имели ни достаточно сильного общего центра, ни средств для овладения властью. В течение первой четверти II тыс. до н. э. в Северной Сирии и Месопотамии сохраняются города-государства, аккадские по культуре и возглавляемые западносемитскими династиями. Положение изменилось, видимо, в связи с введением массового коневодства.

Появление коневодства. Долгое время распространенное в науке мнение о том, что лошадь не была известна Древнему Востоку до появления индоевропейцев, не подтверждается. Сейчас имеются многочисленные свидетельства того, что она была известна в Двуречье в III и даже в IV тыс. до н. э. Однако основным транспортным животным в это время был осел, хотя, по-видимому, отдельные экземпляры дикой лошади отлавливались в качестве производителей для мулов и лошаков, высоко ценившихся не только как транспортные, но и как боевые животные. В конце III тыс. до н. э. в Месопотамии была введена легкая двухколесная колесница, сделавшая возможным боевое применение [41] коня [64] , однако конь оставался редким и очень дорогим животным [65] , и введение его не изменило существовавшей тактики и стратегии.

В Европе лошадь тоже была известна издавна, однако вначале только как объект охоты и культа; едва ли одомашнение лошади произошло здесь даже в начале II тыс. до н. э. Во всяком случае, на своей восточноевропейской родине индоиранцы не могли быть коневодами и колесничими. Возможно, что они могли познакомиться с переднеазиатской легкой колесницей на своем пути в Иран и Индию, при этом нагорья Ирана и Армении предоставляли прекрасные возможности для развития коневодства: не только во II, но и в начале I тыс. до н. э. разведение лошадей, по-видимому, плохо удавалось на равнинных территориях Передней Азии, и поэтому, хотя свое коневодство было развито и здесь, но основным источником для пополнения конского состава древневосточных армий оставались горные районы, особенно восточная Армения, бассейн озера Урмия-Резайе и северные районы Ирана. Возможно, что именно здесь было впервые развито коневодство двигавшимися индоиранскими племенами еще во второй или даже первой четверти II тыс. до н. э.

Вопрос этот остается неясным; бесспорно лишь, что всюду, где в Азии и Южной Европе во II тыс. до н. э. появлялись не только индоиранцы, но и другие индоевропейцы, они приносили с собой искусство коневодства и приводили примерно однотипные легкие колесницы с конной упряжкой [66] . Гипотетически [42] можно предположить, что массовое коневодство и тактика боя на легких конных колесницах были введены индоиранскими племенами во время их пребывания на нагорьях Армении и Ирана (или только Ирана); от них коневодство и тактика колесничного боя были, очевидно, восприняты хурритами и, может быть, касситами [67] . Характерно, что как хетты, так и ассирийцы [68] второй половины II тыс. до н. э. учились коневодству по хурритским пособиям, в то время как сама хурритская коневодческая терминология была полна индоиранских терминов [69] . Однако в Малую Азию искусство боя конных колесниц могло попасть и минуя хурритов, например, через какие-нибудь наемные войска вроде «племени М'aнда» или «племени С'aла»; погребение коней вместе с владельцем засвидетельствовано здесь уже для начала II тыс. до н. э. [70] ; небольшой хеттский колесничный отряд упомянут в надписи Аниттаса (XIX в. до н. э.). Возможно, что и в Ахейской Греции колесницы и коневодство появились из Малой Азии.

Возникновение государства Митанни. Tаким образом, индоевропейские коневодческие племена, хотя и стояли в культурном отношении значительно ниже местного земледельческого населения Передней Азии (как семитов, так и хурритов), обладали важным преимуществом — тактикой массового колесничного боя. По-видимому, это позволило тем группам хурритов, которые еще в горах имели контакты с индоиранцами и переняли у них колесничную тактику, завладеть, опираясь на местное хурритское население, многими городами-государствами Северной Месопотамии, Сирии и даже [43] Палестины и образовать собственные династии, пришедшие на смену аморейским (западносемитским). Однако, если индоиранское коневодство и послужило орудием, которое помогло создать новые государства, то предпосылки их создания возникли в недрах самого переднеазиатского общества. В результате процесса завоевания и слияния ряда мелких городов-государств и образовалось в XVI в. до н. э. царство Митанни со столицей Вашшуганне в верховьях р. Хабура в Северной Месопотамии, игравшее в течение нескольких столетий ведущую роль в Передней Азии. Государство это не было индоиранским. Хотя его цари носили индоиранские имена [71] , в быту они пользовались, по-видимому, хурритским языком, во всяком случае, их канцелярии применяли хурритский язык наряду с аккадским, а также аккадскую систему клинообразного письма. По-видимому, хетты употребляли термины «Хурри» и «Митанни» как синонимы [72] (другие названия этого государства — «Мантени», «Ханигальбат», «Халигальбад»). К сожалению, о Митанни мы знаем гораздо меньше, чем о Хеттском царстве.

Митанни было рыхлым государственным образованием, включавшим многие полусамостоятельные области и мелкие царства, обязанные митаннийским царям данью и предоставлением воинских контнигентов. Его влияние прослеживается от района совр. Керкука на востоке (древняя Аррапха) до долины р. Оронта в Сирии (Мукише-Алалах, Катна), Средиземноморского побережья (Угарит) и гор Киликийского Тавра, где было расположено царство Киццватна, по-видимому лувийско-хурритское по составу населения [73] . Основателями митаннийского могущества могут считаться цари Барраттарна (XVI в.?) и Саушшатар (первая половина XV в. до н. э.).[44]

Несомненно, что если не прямая власть, то влияние Митанни простиралось также и на довольно значительное расстояние вверх по долине верхнего (Западного) Евфрата (севернее истоков Тигра), по крайней мере, до впадения в него р. Арацани. Труднее сказать, как далеко простирались митаннийское влияние и митаннийская власть в более западных районах Армянского нагорья. Вполне вероятно, что в область влияния Митанни входила вся территория к югу от Армянского Тавра, включая долины рек Кентрита (Бохтана) и Большого Заба, хотя это в настоящее время не доказуемо; доходило ли влияние Митанни до Ванского озера — можно только гадать.

Значение данных об общественном строе хеттов для истории Армении. Данные об общественном строе хехтов и xурритов В Малой Азии, Сирии и Месопотамии имеют очень важное значение и для истории Армянского нагорья, так как наши сведения о нем от периода II тыс. до н. э. весьма скудны. Эти данные важны хотя бы уже потому, что Армянское нагорье этого времени населяли в значительной мере те же хурриты, а окраинные его части непосредственно входили в Хеттское и Митанийское царства и разделяли их исторические судьбы. Правда, в этих царствах общество к тому времени продвинулось дальше в своем развитии, чем в глубине нагорья и в Закавказье; однако то, что сохранялось в хеттском и хурритском обществе II тыс. до н. э. лишь как пережитки, в глубине нагорья должно было быть еще живо; а явления, характерные для классовых отношений у хеттов и хурритов, могут дать указание на то, в каком направлении могло развиваться и общество Армянского нагорья в дальнейшем, поскольку и там переход к эпохе классов и государства совершался в весьма сходных условиях состояния производительных сил и природной среды [74] .[45]

Рис. 4. Ворота города Хаттусас с изображением бога Тархунтаса (?) в виде хеттского воина. Вид из руин цитадели.

Рис. 5. Реконструкция тех же ворот. Вид на цитадель снаружи.[46]

Хеттское общество. Занятия хеттов. Как и на Армянском нагорье, основными занятиями населения Хеттского царства были земледелие и особенно скотоводство. Довольно высокого уровня в Хеттском царстве достигло ремесло, в частности металлургическое; однако, ввиду слабого развития товарности, продукция профессиональных ремесленников лишь в ничтожной части шла на внутренний рынок, и поэтому они не столько жили продажей своих изделий, сколько кормились с выделяемых им земельных участков. Продукцию же они сдавали хозяину — то есть либо хозяйству хеттского царя или подчиненных ему мелких царьков и крупных вельмож, либо храму. Чрезвычайно важной отраслью хозяйства была война, обеспечивавшая хеттское общество рабочей силой и материальными благами: и царь, и воины захватывали добычу, а царь, сверх того, собирал дань, поступавшую не только в государственную казну, но и распределявшуюся среди родичей царя и крупнейших сановников.