Предзимье. Осень+зима
Шрифт:
В спальне стояла удивительная тишина. Эхо колыбельной затихало в голове. Лунный свет мягко лился в незашторенное окно. Тая стиснула зубы и направилась в ванную — смыть липкий пот и чужой сон. Мама говорила, что нужна родниковая вода, но и любая проточная тоже сойдет. В холле второго этажа было пусто. Дом спал. Дед тут, в своей спальне, Глаша на первом этаже.
Тая включила свет в ванной — он больно ударил по глазам, заставляя щуриться. Тая наугад сделала шаг, и тут в зеркале отразилась за Таиной спиной черная тень, тонкая, хищная, с непропорционально длинными конечностями, тянувшимися к ней…
Тая не задумываясь схватила в полки опасную бритву, которой до сих пор брился дед, и стремительно развернулась, готовая бить — сон еще цепко держал её в своих тисках.
— Таинька? — На неё удивленно смотрел дед в длинном, черном халате. — Нервы?
Она лишь кивнула, убирая прочь непригодившуюся бритву. Руки её откровенно дрожали. Точно. Нервы. Шилов же говорил, что лечиться все же надо.
— Простите…
И все же, почему к неё пришло поле, а не лес?
Утром, точнее в полдень, Таю в молнеграмме ждали не меньше сотни сообщений. Она села, прислушиваясь к странной тишине в доме. Ни деда, ни Глаши слышно не было. Спешить никуда не хотелось — Тая полночи не могла сомкнуть глаз после кошмара, и она, сонно зевая, стала просматривать все ветки личных сообщений. В основном тут были короткие записи серпентария — все семь её бывших подружек вспомнили о ней и прямо-таки жаждали встретиться. Даша, добрая душа, назначила встречу в «Анаконде» — какой-то новый, незнакомый Тае клуб. Или ресторан?
Даша прислала не меньше двадцати фотографий прошлых встреч серпентария из Санкт-Петербурга, Москвы и еще каких-то городов. Посмотрев, как одевались подружки, Тая скривилась — она с собой не брала ничего на выход. Просто в её походный рюкзак не вместилось бы. Может, пройтись по местным магазинам и что-то купить? Или сразу смириться с тем, что она никогда не соответствовала остальным змейкам-гимназисткам? Дед долго добивался признания и достойного финансирования его проектов — его карьеру сильно подкосил папин брак на нечисти.
Последним в молнеграмме было голосовое сообщение от Даши: «Подосиновик, ты вообще в курсе, что сейчас тут четыре часа дня? Встречаемся, между прочим, в шесть!»
Тая рухнула обратно в кровать. Игры часовых поясов её убивали. Ей не успеть купить что-то приличное, привести свою гриву в порядок и сделать макияж в салоне. Ну и пусть! Змейки все равно поднимут её на смех из-за отсутствия жениха, мужа, детей, богатства и прочего, что положено иметь приличной барышне. Не о карьере же им рассказывать? И не о том, как жила эти годы. Ни рассказов из анатомки, ни из взрывной воронки, в которой Тая вместе с ранеными провела трое суток, дожидаясь, когда кто-нибудь из магмодов прорвется к ним под плотным магогнем, ни из морга, где она рыдала над телом Метелицы, а это болван, волкодлак драный, взял и ожил, когда она уже смирилась с его потерей, ни из обычной послевоенной жизни Таи, змейки не поймут. А рассказывать про Павла Кошкина и остальных она сама не будет. Парней жалко — змейки же на них охоту откроют.
Походник ожил, выплевывая сообщение за сообщением.
«Ты собираешься?»
Нет.
«У тебя есть вечерние платья?»
Нет, конечно.
«Тебе привезти что-то на выход?»
Да нет же! Она же не нищенка.
«У нас вроде один размер, если ты опять не похудела.»
Не-е-ет!
«Кончай худеть — я жабой буду смотреться на твоем фоне!»
— Так не надевай зеленое, — пробурчала Тая. Кошмар растворился в солнечном свете, но настроение было безнадежно испорчено.
Дашина скорость печати поражала. И не лень же. Её энергию да на мужа бы — Сумароков быстро бы сбежал куда-нибудь в опричные земли и навел бы там порядок, как ему и положено по службе.
Тая, оставляя походник на столе, направилась в ванну — надо для начала умыться.
«Меня Сумароков из-за этого разлюбит!»
«Так тебе что-то везти или нет?»
«Тая!»
«Тая?»
«Ты только не волнуйся.»
«Змейки не будут особо кусаться.»
«У Лариски муж ходит налево, направо и наискосок.»
«У Альбины отец проворовался, и это вот-вот всплывет.»
«Она боится, что жених узнает и откажется от неё.»
«У Вероники муж награду очередную получает — она гордится им, как гусыня!»
«Словно сама воевала.»
«А муж у неё магмод. Только об этом ни слова — Вероника до сих пор бесится, что он на это пошел.»
«А еще она не хочет рожать выродков.»
«Дура, да?»
«Короче, будет выеживаться, я молчать не буду!»
«И там еще кое-что, но это только лично расскажу.»
Тая вышла из ванны и, быстро проматывая Дашины сообщения, направилась на первый этаж в поисках завтрака. Или уже ужина?
А Даша продолжала печатать.
«У Жени второй ребенок только из колыбели выбрался, а ей муж уже третьего заде…»
«Черт, ты же у нас девица!»
«Все время забываю.»
— Ну, спасибо, подруга… — Тая включила на кухне электрический чайник и зарылась в холодильнике в поисках еды. Заодно записку с него сорвала. Глашиным почерком было написано, что она повезла Семена Васильевича в город по делам. К нотариусу. Перед дедом до сих пор было стыдно — она чуть не набросилась на него.
«Сделай вид, что не читала верхнее сообщение. Про заде… Ну, ты поняла!»
«Короче, Женя опять в деликатном положении.»
«И чего ему налево не ходится, а?»
— И правда, чего это Ларискин ходит, а этот верность блюдет…
Тая достала из холодильника ветчину, масло, сыр и принялась делать себе бутерброд. Вот что в Даше хорошего — ей собеседники, как правило, не нужны. Походник продолжал пиликать и выдавать на экран новые сообщения.
«Карина и Ольга затеяли свое дело и прогорели. Родственники еще не в курсе.»
«А еще Ольгин жених опять отложил свадьбу, так что чья бы корова мычала…»
«Каринин муж идет на повышение, о-о-очень большое повышение»
«Узнает о финансах Карины — скандал будет.»
«Я к чему…»
«Отобьемся!»
«Хочешь, я скажу всем по секрету, что у тебя венец безбрачия?»
Фантазии Даши всегда впечатляли.
«И не надо ругаться — Зимовского венец безбрачия не пугает.»
«Он всем о своем венце рассказал.»
«Лжет поди.»
«Лишь бы не жениться!»