Чтение онлайн

Знаю — смешно. Но полезно. В их примитивном шуме я услышал все симфонии жизни. В их соперничестве я услышал эпические поэмы, пропел их им, и мое рычание превратилось в слова, слова — в мысли. Понимаешь? Язык предшествует мысли. Заговорив, я начал думать. Мое воображение разыгралось.

Следующим гостем был паук. Прошел миллиард лет, прежде чем у живого существа появилось восемь ног и оно приползло вниз. Вашему миру потребовалось бесчисленное количество поколений, чтобы послать одно-единственное существо в мою темницу. Ты читал поэму Байрона «Шильонский узник»? (Ее я нашептал ему во сне.) Она о пленнике, для которого паук стал воплощением свободы.

Когда мой приятель паук умер, я плакал, и слезы мои были горькими. Я думал, у меня разорвется сердце. Впервые я понял, что значит быть смертным.

Так продолжалось миллионы лет. То одно, то другое крошечное существо проникало в мои владения. Я радовался этим случайным насекомым, рептилиям и рыбам. Я считал их подарками камня, случайными событиями — подобно пузырькам воды, — которые возникали, чтобы развлечь меня, а затем умереть. Я рассматривал их чешую, клешни и усики с любопытством ребенка — в сущности, я им и был, невинным младенцем. Я обращался с ними как с игрушками. Разбирал на части. Потом снова собирал. Да, я творил. Живые существа.

— Ты обладаешь этой способностью, Повелитель? — спрашивает ученик. — Ты можешь сотворить жизнь?

— Ну не то чтобы сотворить, — отвечает ангел. — Создавать. Манипулировать. Улучшать. Да.

— Не понимаю, Учитель.

— Ты знаешь, что сегменты ДНК в Y-хромосоме человека представляют собой совершенные палиндромы? — спрашивает ангел. — Другими словами, генетический код одинаково читается в ту и другую сторону. Как ты думаешь, кто его написал? Обезьяны на пишущих машинках?

— Ты, Господин.

— Мне захотелось поиграть. Назовем это разумным замыслом. Или капризом. Возьми, к примеру, пчел. Каждая пчела строит соты одинаковой шестиугольной формы. Случайность? Дам тебе подсказку. Они не всегда были такими аккуратными и организованными.

Или змеи, — продолжает ангел. — Они раскрашены, одинаково, набором повторяющихся узоров. Думаешь, змеи раскрасили себя сами? Петунии, морские звезды, морские ежи и даже медузы, эти бесформенные пузыри, — все они подчиняются законам радиальной симметрии. Случайная селекция? Вспомни крылья бабочки. Узор на левом крыле представляет собой зеркальное, отображение узора на правом. Как ты думаешь, откуда это взялось?

— Ты., Повелитель.

— Я слышу сомнение в твоем голосе.

— Просто потому, что ты здесь, Учитель, а цветы и бабочки так далеко.

— Расстояние — это всего лишь время, а время у меня есть, — говорит ангел. — Много. Так что в один прекрасный день я решил немного навести порядок в природе. Кое-что исправить. И я использовал собственное семя. Результаты не всегда меня удовлетворяли. Я работал с доступным природным материалом, древнейшими видами, и, честно говоря, часть моих экспериментов вышла из-под контроля. Как и все родители, я надеялся получить свое подобие — хотя бы наполовину. Я все еще учился понимать, с какой тщательностью нужно подбирать вторую половину. Могу дать совет: избегай ящериц, мурен и угрей, велоцирапторов, львов, орлов и всех змей.

Получился довольно буйный выводок. Они все время рвали друг друга на части, нападали на меня, загадили все вокруг. В конце концов я отправил свое потомство в дальние уголки земли, где некоторые живут до сих пор — так мне говорили. Их имена тебе, наверное, известны. Мбембе, Хапай Кан, Минотавр, Вритра, гарпии, левиафан… список можно продолжить.

Разочаровавшись в них, я тем не менее не собирался признавать поражение. Я продолжал работу. Мне требовался кто-то, похожий на меня, который помог бы мне скоротать время, понять мироздание и сделать возможным мое освобождение. Мой материал постепенно улучшался. Я сосредоточился на обезьянах, но результаты получались разные. А однажды все получилось. Вуаля. На сеет появились вы. — Беспечный тон ангела вдруг меняется и становится мрачным. — Вы и все ваши предательские орды.

— Предательские, Учитель?

— А как еще это назвать? Я вытащил вас из грязи, а теперь вы убежали и бросили меня во тьме. Я подарил вам рай. Вы оставили меня в гробнице.

Ученик замирает, боясь пошевелиться. Гнев ангела ощущается как жар и даже имеет свой запах — отчасти минеральный, отчасти звериный. Ученик не сомневается, что пришел его смертный час. Ангел уничтожит его в наказание за непредсказуемость людей. Но гнев погас так же быстро, как и возник.

— Вот я и сижу здесь. — Голос ангела веселеет. — Хотя уже осталось недолго.

— Объясни, Повелитель.

— Дело сдвинулось. — Ангел наклоняется над неподвижной лужей. Осторожно опускает камень в самый центр. По воде расходятся круги. — Мое освобождение началось.

Сан-Франциско, 15 декабря

Толпа перед «Студией» начала собираться почти сразу после наступления сумерек.

Али была на верхнем этаже здания вместе с Грегорио и Джоном Ли, когда увидела скапливающуюся на улице толпу. Сегодня это мужчины. Иногда они использовали женщин. Дважды на автобусах привозили школьников.

Она посмотрела на часы. Обычно протестующие приходили к полудню, чтобы попасть в сводку шестичасовых новостей. Сегодня они припозднились. Кроме того, нигде не видно фургонов с телевизионной аппаратурой и операторов. Али пожала плечами. Развлекайтесь, джентльмены.

Грегорио подошел к ней и стал у окна.

— Еще одна шайка?

— У нас свободная страна, — сказала Али.

— Кто они на этот раз?

— Тебе не все равно?

— Надоели. Все эти крики, размахивание флагами. Угрозы по телефону. Вчера поцарапали мою машину. Сегодня утром очередная проколотая шина.

Али попыталась обратить все в шутку.

— Речь идет о том ржавом ведре с лысыми покрышками? И с облупленной краской?

Грегорио нахмурился.

— А еще они преследуют наших женщин.

Под «женщинами» имелась в виду она. Из пяти женщин, работавших в институте, только Али стала мишенью для телефонных звонков и газетных передовиц. Грегорио это выводило из себя. Он не знал, как защитить ее.

— Люди напуганы, — объясняла Али. — И рассержены. Теперь, когда из субтерры отозваны войска, люди считают, что их предали. Они не знают, что делать дальше. Детей не могут найти уже около четырех недель.

Грегорио постучал костяшками пальцев по стеклу.

— Разве мы похитили детей? — произнес он. — Мы поклоняемся Сатане? У нас тут убежище для врагов? Нет. Мы ученые.