Чтение онлайн

— Я хотел бы знать, почему ты не пришла вчера, — сказал он тихим голосом.

— Я и не собиралась приходить… Я больше не приду, — пролепетала она.

— Никогда?

— Никогда!

В его глазах полнилось выражение грустной нежности.

— Ты не права, — вздохнул он. — Ты ничего не поняла, малышка. А я ждал тебя с таким нетерпением!

— Если только для того, чтобы повторить мне то, что ты сказал в прошлый раз…

Она осеклась, поймав себя на том, что вновь говорит ему «ты».

— Для того чтобы обнять тебя, Элизабет, — сказал он, — чтобы любить тебя. Я снова буду ждать тебя сегодня, во второй половине дня.

— Это бесполезно, — живо возразила Элизабет.

Он оперся обеими руками о край стола:

— Я буду дома после трех часов.

— А мне какое дело? Уходите!

— Я уйду, если ты пообещаешь мне, что придешь.

Она с ненавистью взглянула на него:

— Если бы я и пришла, то только для того, чтобы сказать вам все, что я о вас думаю!

— Хорошо! — прошептал он. — Большего я и не прошу. До скорого, Элизабет.

Он улыбался. Она с облегчением увидела, как он удаляется.

— Кто там? — послышался его голос.

— Это я, Элизабет.

Дверь распахнулась. Кристиан стоял в халате с обнаженной шеей, на ногах мягкие туфли.

— Извините меня, я только что принял душ, — сказал он.

Он нисколько не удивился ее приходу. Вероятно, чтобы быть более неотразимым, он предстал перед ней в таком виде. Она взглядом окинула комнату, где недавно была так счастлива: маленькая пузатая печь, меховое покрывало, стопки книг на столе… Комок подкатил к горлу.

— Элизабет, дорогая моя! Наконец я вновь обретаю тебя, — сказал Кристиан.

Он схватил ее за запястья и прижал их к своей груди. Запах его чистой и еще влажной кожи взволновал ее.

— Нет! — крикнула она и оттолкнула его обеими руками.

Кристиан сел на подлокотник кресла, опершись локтями о колени, раздвинув ноги. Полы его халата распахнулись.

— Я никогда не буду твоей любовницей! — продолжила Элизабет прерывающимся от волнения голосом.

— Да-да, ты мне это уже говорила, — устало сказал он.

Элизабет взвилась:

— Ты не за ту меня принял! В Межеве есть сотни девиц легкого поведения. Если тебя это интересует.

— Нет, эти как раз меня не интересуют.

Спокойствие этого человека выводило ее из себя. Чем он был увереннее в себе, тем больше она его презирала. В своей надменности он был ужасно красив. «Если он улыбнется и покажет мне свои роскошные зубы, я ударю его!» — подумала Элизабет. И, глубоко вздохнув, добавила:

— Кто ты такой?! Демон-искуситель?.. Ты бросаешь мне вызов!.. Но ты не отдаешь себе отчета в том, что ты сам все испортил!

— Но, Элизабет!..

— Дай мне сказать!

Он умолк, не сводя с нее вопросительного взгляда. Его губы были влажными. Элизабет уже и не знала, что еще сказать. Потом вдруг слова потекли из нее неудержимым потоком:

— Я хотела быть твоей женой, Кристиан, прожить всю жизнь вместе с тобой, как мои мать с отцом! Но ты не способен… оценить мои чувства! Ты просто чудовищный эгоист! Ты думаешь только о своем удовольствии!.. Для тебя в любви существует только это!

И театральным жестом она указала на диван. Он нахмурил брови. Взгляд его был оценивающим.

Это? — сказал он наконец. — А это, между прочим, очень важно! Можно построить целую жизнь на этом, ради этого!

— Нет, Кристиан!

— Да, Элизабет. Я не сказал бы этого первой попавшейся мне девке. Но тебе я могу с уверенностью сказать, потому что ты создана для того, чтобы понимать меня.

— Это неправда!

— Да брось ты! Я хорошо тебя изучил. Мы с тобой одной породы. Вдыхать запах снега, прикасаться к меху, надкусывать фрукт, погладить обнаженную хожу — каждое из этих наслаждений имеет для нас такое значение, какое не имеет для других. Ты именно та женщина, которая мне нужна. А я именно тот мужчина, который нужен тебе. Наши тела получают вместе удовлетворение, ни в какое сравнение не идущее с тем, которое испытывают семейные пары, судьба которых кажется тебе завидной. Такие люди, как ты и я, должны уметь смеяться над маленькими буржуазными условностями и жить только ради чувственного удовольствия. Я научу тебя… Ты увидишь…

Она тряхнула головой, словно отметая только что услышанное. Ее волнение было таким сильным, а ужас таким огромным, что у Элизабет не хватало сил сказать ему что-нибудь в ответ. «Это дьявол!» — подумала она. Глаза Кристиана заблестели, потом погасли.

— Успокойся, — продолжил он. — Я не буду больше пытаться поцеловать тебя сегодня. Но хорошенько подумай над тем, что я тебе сегодня сказал.

Он встал, завязал шнурок на халате и прошептал со странной нежностью:

— Уходи!

Она стояла как вкопанная с потерянным видом, будто не слыша его. Он повторил:

— Уходи, Элизабет.

Она не помнила, как очутилась на улице с лыжами на плечах и палками в руке. Что произошло? Почему ей так хотелось плакать? Небо было еще светлым. Она пошла по дороге, ведущей к дому.

— Что с тобой, Элизабет? — спросила Амелия.

— Ничего, мама!

— Три дня подряд сестры Легран зовут тебя пойти с ними на Рошебрюн, но ты все отказываешься. Это не очень любезно с твоей стороны. Я только что видела их в холле: они выглядели такими расстроенными из-за того, что должны идти без тебя.

— Совсем нет! Они встретятся с Греви! Пойду я с ними или нет, они все равно отлично проведут время.

— А что ты будешь делать?

— Я хотела бы прибраться в комнате, постирать пуловеры, носки.

— Ты не устала? Не больна?

— Да нет же, мама! Просто в последнее время у меня отпало желание кататься на лыжах.

Элизабет поцеловала мать и убежала к себе в комнату. После обеда она все ждала случая побыть одной, чтобы больше не контролировать выражение своего лица. Закрыв дверь, она заметила, как Фрикетта бесшумно проскользнула следом за ней.

— Лежать! — сказала Элизабет. — Будь умницей.

Закатав рукава, она приготовилась к стирке. Яростно комкая шерстяной жилет в мыльной воде, она вспоминала лицо Кристиана таким, каким запомнила его в последнее время. Позавчера она неожиданно увидела его выходящим из почтового офиса с молодым худеньким блондином, которого он обнимал за плечи. Увидев Элизабет, он улыбнулся ей издалека, словно простой знакомой, и увлек своего спутника в сторону катка. Был ли это тот самый симпатичный ученик, сын мадам Сольнье? Почему Кристиан вел себя с ним так, словно был его старшим любящим братом? Ее почему-то раздражало это обстоятельство. А вчера она опять столкнулась с ними по пути на фуникулер. Они спускались на лыжах к деревне, и, поравнявшись с Элизабет, Кристиан окликнул ее: «Здравствуй!», подняв палку, но так и не остановился. Наконец, сегодня утром, когда она шла в аптеку, она встретила его на площади, разговаривающим с друзьями. Он отвернулся, что бы не видеть ее. Все было ясно: раз она отказывалась быть его любовницей, он не желал больше терять с ней времени. Как же она презирала его!