Чтение онлайн

Оуэн тихо засмеялся, а когда Джина, нахмурившись, взглянула на него, сказал:

— Если ты имеешь в виду лорда Рональда, то это более чем вероятно. Если он хоть в чем-то похож на своего отца, то обязательно придет. Он скорее разметает этот замок по камешку, чем отдаст его Гэвину!

— И все же я не понимаю, как Гэвину удалось захватить этот замок, если отец Рональда был таким хорошим воином.

Оуэн тяжело вздохнул.

— Легче отразить открытое нападение, чем уберечься от предательства и обмана. Лорд Гриффин совершил ошибку, поверив своему племяннику. Роковую ошибку, как выяснилось! Лорд Гриффин оказал Гэвину гостеприимство, а тот ночью, как лис, встал с постели и убил старика и его сыновей. Обманом и изменой взял то, чего никогда не смог бы получить силой и храбростью!

Джина нахмурилась.

— Он действительно напоминает лиса, коварного и жестокого. Я сразу подумала об этом, как только увидела его. Но почему он ни разу не послал за мной? Он ведь уверен, что я что-то знаю.

Оуэн пожал плечами.

— Думаю, ему не так уж интересно то, что ты знаешь. Но раз уж ты попала сюда… Он предпочитает, чтобы время само разрешало проблемы узников…

— Поэтому он держит вас здесь? Он хочет, чтобы время избавило его от вас?

— Вот именно. Казнить человека, о котором наслышан сам король Ричард, опасно. А вот если этот человек случайно умрет, находясь под стражей, ничего особенного не произойдет. Короля Гэвин побаивается: он ведь помогает принцу Джону в его темных делишках.

— Принцу Джону? Вы полагаете, что Гэвин в сговоре с ним?

— Я убежден в этом. Будь это не так, как объяснить, что войска Джона поблизости от Гленлайона? А я знаю, что они здесь — тюремщик, сказал мне об этом. Единственное объяснение — Джон с Гэвином составили какой-то совместный план. Ведь Джон ненавидит своего брата Ричарда и спит и видит, как бы самому стать королем.

Джина содрогнулась.

— Но если Джон станет королем, что будет с Рональдом?

Оуэн заворочался, и тут же в углах послышался осторожный шорох соломы: какие-то невидимые существа бросились врассыпную.

— Рону надо будет что-то предпринять, полагаю. Он знаком с английскими порядками и должен найти выход. Ведь он имел дело с Джоном, много общался с Ричардом, а еще раньше — и с королем Генрихом.

— И все же было жестоко посылать восьмилетнего мальчика в чужие края, отрывая от дома и семьи. О чем отец Рона думал, когда пошел на это?

Воцарилось долгое молчание. Потом Оуэн веско сказал:

— У лорда Гриффина не было выбора. Ему пришлось отдать своего младшего сына в заложники, иначе мог погибнуть весь его род. Генрих был силен, а силы уэльсцев были в то время подорваны голодом и болезнями. Поэтому ему пришлось подчиниться требованию Генриха и отправить своего сына ко двору. Положение было тяжелое.

— И теперь Рональд вернулся домой…

Оуэн сказал слегка дрогнувшим голосом:

— Да, теперь, после двадцати одного года молчания и ненависти он вернулся домой.

— Ненависти?

— Да. Лорд Рональд не хотел уезжать тогда. Он был еще слишком молод и не мог всего понять. Мы писали ему, лорд Гриффин и я, но он никогда не отвечал на наши письма. Никогда не мог простить нам, что мы отдали его врагам! Но в конце концов он прижился там, стал одним из них, так что теперь он больше англичанин, чем уэльсец.

После долгой паузы Джина сказала:

— Я так не думаю. Я не могу, конечно, говорить за него, но мне показалось, Рональд очень рад, что он дома. Возможно, он стремился к этому всегда…

— Возможно.

Они замолчали, и в наступившей тишине Джина вдруг ощутила близость кого-то родного. Кто-то как будто звал ее по имени, хотя не было слышно ни звука.

Она привстала на своей соломенной постели и насторожилась.

— Что там? Ты что-то слышишь? — тихо спросил Оуэн из своего угла.

— Я… я не уверена. — Во мраке раздавались только приглушенные стоны узников за стеной да слабое звяканье цепей. — Возможно, мне просто показалось.

Bella. Ты здесь?.. Ты меня слышишь?.. Которая дверь?

Нет, ей не показалось!

— Бьяджо, это Бьяджо!.. Я слышу его… Он меня зовет! Господи, но как же я дам ему знать, где я?

Она вскочила на ноги, дико озираясь в поисках чего-то, чем можно было бы подать знак или просто ударить в дверь.

— Бьяджо — итальянец, — подсказал Оуэн, — так позови его на этом языке. Стражники не поймут. Они решат, что ты кричишь просто от отчаяния.

Повернувшись к двери, Джина подождала, пока снова не послышался его мысленный призыв, и крикнула в ответ по-итальянски:

— Иди прямо, Бьяджо! Седьмая дверь! Прямо до конца!

Потом замолчала и прислушалась, ожидая ответа. Снова наступила тишина: казалось, Бьяджо ее не слышал. Но вдруг она опять уловила его беззвучную речь — на этот раз ближе и гораздо отчетливей:

Я слышал тебя. Седьмая дверь? Потерпи немного, я ско… О Господи, да отстань ты от меня, пьяный дурак!.. Это я не тебе, bella, а одному идиоту, который выпил слишком много… вернее, наоборот, недостаточно… Будь наготове, я сейчас!..

И снова тишина. Но она слышала его! Он здесь! Он спасет ее! Радостная улыбка играла на ее губах, когда она повернулась к Оуэну.

— Вы разве не слышали? Он мне ответил! Мы спасены!

Поднявшись на ноги, Оуэн подошел к двери и прислушался.

— Похоже, у меня слух не такой острый. Эх, если б только со мной был мой меч! Как бы я хотел увидеть Гэвина на конце его лезвия!

— Едва ли лорд Рональд уступит вам это удовольствие.

Прошло еще несколько минут, которые узникам показались часами. Вдруг из дальнего конца коридора до них донесся какой-то шум. Факел за дверью их камеры замигал. Хлопнула металлическая дверь, громко прозвенев в подземной тишине. Послышались крики людей, звон стали о сталь.

— Они пришли! — Оуэн заломил руки и сделал глубокий вздох. — О Господи, молю: уж если мне придется умереть, сделай так, чтобы я умер с мечом в руках!

— Лучше молитесь за успех, — сказала Джина. — Не тратьте молитвы понапрасну. Они нам могут понадобиться, когда мы выберемся отсюда.

Ответные слова Оуэна были заглушены шумом и криками уже поблизости, рядом с дверью. Топот ног, мужские ругательства, лязг мечей, стоны боли — все смешалось в хаотическом беспорядке. Джина отступила от двери, не зная, спасены они… или погибли.

Ее дар был бессилен в этой невероятной сумятице: ужасный сумбур из страха, ожесточения, ненависти обрушился на нее. Джина пошатнулась и прислонилась к стене, борясь с этой подавляющей сознание лавиной, грозящей поглотить, истощить ее.

Внезапно сквозь туман смутных образов она увидела, как дверь распахнулась и комок сплетенных в схватке, ожесточенно дерущихся людей ворвался в их темницу, как одно гигантское бесформенное существо. Прижавшись к стене, она вцепилась пальцами в камень, отчаянно стараясь удержаться на ногах.