Чтение онлайн

– Привет, - сказала я, подарив ему еще один поцелуй.
– Я знаю, о чем ты думаешь, но все хорошо.

Забрав спящую малышку с его рук, я наклонилась, прижавшись носом к ее нежной маленькой головке, глубоко вдыхая ее собственный аромат. Разумеется, у нее были волосики Макса - на оттенок темнее моих, но уже с маленькими завитушками. Чистый запах младенца защекотал ноздри, и я почувствовала, как налились мои груди, молоко почти тут же проступило на одежде.

Кресло-качалка, которое Макс привез мне из Англии, стояло у окна в детской. В моем любимом уголке нашей квартиры, где я с лихвой могла насладиться видом на город, пока кормила грудью. Положив Анну, я посмотрела вверх на супруга.

Никаких сомнений, он думал, я сошла с ума:

– Мы говорим об одном и том же Джордже?

– Сегодня утром я позавтракала с ними, прежде чем отправиться на работу. Ты знал, что его мама была директором детского сада, пока он рос? Джордж работал там, когда учился в старшей школе, и до окончания колледжа. Он работал с грудничками.

Он явно недоверчиво посмотрел на меня.

– Мы говорим об одном и том же парне, которому чуть за двадцать и который напялил висконсинскую сырную шляпу и несколько струящихся мантий Иисуса на Хэллоуин, называя себя «Сырусом»?

– Единственный и неповторимый, - сказала я, смеясь при воспоминании.
– Думаю, у него больше опыта ухода за детьми, нежели у нас. К тому же, мы будем неподалеку. Всего лишь за углом. Он сможет смс-нуть или позвонить при любом вопросе, и мы примчимся обратно, не пройдет и трех минут.

– Но…

– Никаких но. Именно это нам и нужно. А сейчас - одевайся, он будет здесь через пятнадцать минут.

Джордж показался на пороге нашего дома ровно через четырнадцать минут.

Из ванной я слышала, как Макс открыл дверь, позволив ему войти, и начал свой допрос «с пристрастием», сопровождая из комнаты в комнату.

– А что насчет бутылочки?
– спросил Макс, очевидно надеясь оказаться правым в том, что Джордж абсолютный профан в детских вопросах.

– Сара кормит грудью, поэтому смею предположить, что вы храните сцеженное молоко в морозилке? А может даже свежее. В холодильнике.
– сказал Джордж, я уверена, больше для себя, нежели для Макса.
– Так о чем это я? Если честно, то за последние четыре месяца я видел грудь Сары чаще своей собственной.

Услышав звук открывающейся и закрывающейся морозильной камеры, я вошла в гостиную, наблюдая, как Джордж по порядку отвечает на вопросы Макса. Который, нехотя, выглядел удивленным.

– Предполагаю, она сцеживает около шести унций молока [прим.пер.
– 0, 18л], - продолжил Джордж.
– Вероятно, каждые три часа или около того? Для начала подогрею молоко из холодильника - всегда только под теплой водой, ни в коем случае не в микроволновке. Ты же знаешь, все эти волны убивают полезные свойства, а потом если приспичит, воспользуюсь молоком из морозилки. Да впрочем, к тому времени вы, наверное, и сами вернетесь… - замолк Джордж.

– У нас есть подогреватель для бутылочек, - сказал Макс, нахмурив брови, как я была уверена, в замешательстве. Джордж и правда выглядел более подкованным в уходе за грудничками, нежели мы.
– А пеленки?

– Ты имеешь в виду подгузники? Ох, вы, британцы, такие забавные. И ради бога, Максвелл, я мог бы запеленать тебя во сне, а ты бы даже ухом не повел. Я профи.

– Ну или что-то вроде этого, - сказала я, спеша поцеловать его.
– Прости, но Хлои здесь нет, а значит, я обязана отпустить очередную шуточку. Большое спасибо, что пришел.

Он отмахнулся:

– Без проблем. Наверняка, мы с принцессой просто усядемся здесь и будем реветь под «Дневник памяти». Только вот уверен по совсем, совсем разным причинам.

Помимо поцелуев, объятий и напутственных инструкций, Джорджу понадобилось пятнадцать минут, чтобы вышвырнуть нас из квартиры.

***

Однако мы пошли не в ресторан за углом. Судя по всему, Джордж произвел настолько благоприятное впечатление, что Макс в последнюю минуту забронировал для нас столик в маленьком итальянском ресторанчике в нескольких милях от нашего дома. Я нервничала, находясь вдали от Анны, хотя на это не было причин, но в то же время чувствовала предвкушение.

Мы шли на свидание, только вдвоем, а сердце все еще стучит, как заведенное.

Пока Макс вел машину, я рассматривала его со стороны: свет уличных фонарей подчеркивал полноту его губ, гладко выбритый подбородок, и я вспомнила о нашем первом настоящем свидании– это же было оно?
– когда он повел меня в ресторан «Царица Савская», и я не могла оторвать глаз от его рта. Все еще не могу.

Пресса уже не следовала за ним по пятам, как раньше, однако с рождением Анны увеличился спрос на фотки Горячего Папочки Макса Стеллы на Шестой Странице и всевозможные сплетни на интернет-сайтах. Не могу сказать, что винила их за это, и неважно как сильно была возмущена, когда эти писаки напугали меня в первый раз.

Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце сдавило в тиски при воспоминании о нашей первой ночи после выхода фотографий в газете, которые заставили меня думать, будто он изменил мне. Он закатил вечеринку и после того как игнорировал меня всю неделю, я пришла, наконец-то готовая к разговору. Но все было не так просто, как я того ожидала - ему на самом деле было больно - за что я пару раз извинилась.

Я вспомнила маленькую, скупую улыбку, появившуюся на лице Макса следующим утром, когда мы проснулись вместе; он передал мне в руки последнюю частичку своего сердца.

Вспомнила, как сжалось мое сердце, увидев его таким, и что скрывать - было больно. Он боялся впустить меня обратно в свою жизнь, и в абсолютно непорочном свете утренних лучей, когда мы оба были потные и уставшие, не было ни единого шанса скрыть наши сущности, занявшись любовью или обнажить души в объективе фотоаппарата. Он смотрел на меня откровенно, подавленно и в тот момент мир принадлежал лишь нам двоим.

– Останься, - сказал он, наклонившись, посасывая мою кожу прямо под ушком.
– Останься со мной. Это изумительно, Лепесточек. Мы. Настолько прекрасно, что если ты снова сбежишь, я погибну.

– Я не уйду.

– Я люблю тебя, знаешь?

Я кивнула, сердце попало в ловушку чувств - страха и желания быть откровенной:

– Я люблю тебя.

– Значит, мы приняли решение. И значит, что мое сердце принадлежит тебе. А ты останешься здесь.

Вот так просто. На самом деле, как и всегда. И я должна была научиться доверять ему.

Но прямо сейчас появился другой образ: существеннее, да, но отчасти еще более непривычнее, однако простота того, что Макс и Сара - два сердца, что бьются в унисон, была столь очевидной, что я едва владела собой.