Чтение онлайн

Я опустил взгляд на ее трусики и провел пальцами по тонкой ткани.

Они были влажными.

Они вообще не должны были быть в моей руке.

Их место – на полу в моей комнате, разорванными, потому что я бы просто не смог дождаться.

Мой член дернулся от боли, которую невозможно было игнорировать.

Боже, Моник... что бы я с тобой сделал.

Я сжал кружево сильнее, представляя, как оно облегало ее мягкую киску, как впитывало ее тепло.

И тут я услышал это – глухой, приглушенный стон.

Я застыл. Все чувства обострились, будто тело резко перешло в режим охотника. Я повернулся к палатке.

Звук повторился. Тихий, но однозначный.

Моник.

Грудь сжалась, а кровь в венах зашумела громче, чем ручей у меня за спиной.

И, наплевав на здравый смысл, я пошел к задней части палатки.

Там не было никакого входа, чтобы подсмотреть, что там творится, но я мог слушать... и пытаться понять.

Сухая хвоя хрустела под ногами, пока я подкрадывался ближе.

Жаркое напряжение развернулось в животе, будто внутри завелась раскаленная пружина.

Еще один тихий стон сорвался с губ Моник.

Приглушенный, но я расслышал его. Это был стон удовольствия. Одобрения. Того самого, которое должно было принадлежать мне, но его вырвали, прежде чем я успел хоть что-то взять.

Бред, Лэй. Тебе же не нужна Моник.

С самого детства твое сердце принадлежало Шанель. Она была для тебя всем.

А теперь ее нет. Ее вырвали из жизни жестоко и бессмысленно.

И я знаю, ты просто тонешь. У тебя нет ни сил, ни инструментов, чтобы выбраться из этого.

И, черт побери, мне по-настоящему больно за тебя.

Но исчезновение Шанель выжгло Лэя изнутри.

Остался человек, который цепляется за все подряд – за все и за всех, лишь бы хоть как-то заткнуть дыру, что она оставила.

Я понимал его боль, правда.

Но это не значит, что я готов стоять в стороне и смотреть, как он использует любую женщину, чтобы отвлечься.

Особенно – эту.

Для меня Моник, не просто очередная тень в толпе.

Не мимолетное утешение, которое пришло и ушло.

Нет.

Моник – другая.

Это все – другое.

Потому что… я хочу ее.

Я оказался прямо у палатки.

И тут она простонала:

– О боже…

Что он с ней делает? Блядь.

Я сжал челюсть.

Стоит ли это остановить?

Я хотел влететь внутрь, разорвать все, что там между ними происходило, но ноги будто приросли к земле.

Моник вскрикнула:

– Ах!..

Я сжал ее трусики, пальцы сжались в кулак.

– О-о-о-о!..

Я остался стоять у палатки.

Она тяжело вздохнула, а потом ее дыхание стало прерывистым, коротким.

Я закрыл глаза, и вспомнил тот момент, когда впервые понял, что Моник может быть… чем-то большим для меня.

На балконе отеля Моник выскользнула из моих объятий и сделала шаг назад.

Что-то в ее взгляде скрутило мне желудок, смесь отчаяния и решимости. Она уже все для себя решила. И мне это точно не понравится.

Губы ее двигались быстро, слова срывались с них обрывисто, сумбурно, она говорила о сестрах, о каких-то планах на будущее.

Я попытался что-то ответить, но она, кажется, даже не услышала.

Вместо этого она указала на остальных, что были внутри, и я машинально обернулся.

А потом ее голос дрогнул – и резко вернул меня обратно.

– Спасибо тебе, Дак, – сказала она тихо. Голос у нее был печальный, будто прощалась.

Прощалась?..

Это осознание ударило в живот. Жестко.

Прежде чем я успел что-то сделать, Моник развернулась и побежала к краю балкона.

– Моник, подожди…

Паника взорвалась внутри, и тело рванулось вперед раньше, чем разум успел осознать, что происходит. Я бросился за ней, сердце колотилось так яростно, будто само хотело вырваться из груди и остановить ее.

– Моник!

Она бежала быстро. Но я тоже. Ее ноги коснулись перил, и в следующий ужасный миг она зависла в воздухе, над городом, невесомая.

Все замедлилось.

Я не думал.

Я просто прыгнул.

В тот короткий миг, пока мы сближались, я обхватил ее за талию, и мир исчез.

Под нами больше не было города.

Никаких «Четырех Тузов», врывающихся на балкон.

Никаких криков Лэя.

Была только Моник.

Солнечный свет, скользящий по линии ее скулы.

Ее тело в полете – словно созданное для ветра.

И боль в груди, будто ее кто-то разрывал изнутри, от страха потерять ее.

Я почти не знал Моник. Но знал точно, если спасу ее, она станет для меня кем-то важным.

Она ахнула.

Я крепче прижал ее к себе, оттолкнулся ногой, борясь с инерцией, тянущей нас вперед.

Она врезалась в меня своим теплым телом, а потом резко подняла на меня взгляд.

Ее губы дрожали, по щекам катились слезы.

И в этих глазах я увидел все, что хотел от жизни – утро, в котором мы просыпаемся вместе… ее лицо, затуманенное оргазмом… нас, настоящих.

Я увидел, как наш смех озаряет самые темные закоулки моей души.

Увидел нас – седых, старых, но все так же держащихся за руки, потому что отпустить ее... я бы просто не смог.