Чтение онлайн

– А что теперь?

Пугающие слова, но их необходимо было произнести. Должен же он рано или поздно знать ответ на этот вопрос.

– Знаешь ли, как тебе быть теперь, Рафаэлла?

Решать он предоставлял ей, но сам не был намерен отпускать ее так легко на сей раз. После всего, что они пережили. Однако теперь сражаться за нее не пришлось. Она нежно улыбнулась ему, взяла за руку.

– Так, как нам нужно… быть вместе сколько удастся.

Он сидел, не сводя с нее глаз, словно боясь поверить ее словам.

– Ты точно решила?

– Да. Я тебе еще нужна? В том смысле, как прежде?

В ответ он поднял ее, привлек к себе с такой силой и страстью, что ей стало трудно дышать.

– Алекс!

– Ты получила ответ? – В его глазах пылали огонь и восторг. – Боже мой, малышка, как я люблю тебя! Да, ты нужна мне. Я обожаю тебя, хочу тебя. И я согласен на любой выход из положения, лишь бы нам быть вместе сколько удастся, но чтобы не повредить тебе или..

Она кивнула, поняв, что он избегает называть Джона Генри по имени.

– И вот… – Он снова встал, пересек кухню, открыл ящик и вынул оттуда ключ. – Это ключ от дома, дорогая, и я прощу тебя находиться здесь при любой возможности, сколько тебе захочется, есть я тут или нет.

Слезы навернулись ей на глаза, он нежно обнял ее, и скоро они побрели снова наверх. Ключ от дома лежал у нее в кармане халата, во взгляде светилась улыбка, какой не бывало до сей поры. Такого счастья Рафаэлла в жизни не знала.

Следующие три часа они провели, предаваясь любви вновь и вновь, наконец, когда они лежали рядом, не совсем еще насытясь друг другом, Рафаэлла удивленно вздрогнула, услышав телефонный звонок. Алекс поморщился, пожал плечами, затем поднял трубку, лениво сев на постели. И тут, слушая, он стал морщиться все сильнее, безотчетно поднялся, не выпуская телефон, с ужасом на лице.

– Что?.. Когда?.. О Господи. Как она?

Брови были сжаты, рука дрожала, когда он нащупывал ручку. Дальше разговор представлял собой обрывочные сдавленные звуки, потом Алекс повесил трубку и с тихим стоном спрятал лицо в ладонях. Рафаэлла испуганно взглянула на него. В голову ей пришло одно: что-то случилось с его матерью.

– Алекс… – заговорила она робко и нежно, – милый… что такое? Что произошло?.. Скажи мне… ну пожалуйста…

Ее руки нежно легли ему на плечи, потом она мягко погладила его по голове, по шее, а он начал плакать. Прошло много времени, прежде чем он поднял на нее свой взгляд.

– Это с Амандой, моей племянницей, – хрипло вырывались слова.

Затем, с огромным усилием, он изложил ей подробности. – Она изнасилована. Ее только что обнаружили.

Он глубоко вздохнул, на секунду закрыл глаза, прежде чем продолжить:

– После праздничного обеда она к вечеру пошла на каток… одна… в парк… и… – Голос дрогнул. – Рафаэлла, она вся избита. И моя мать сказала, что… – Он не скрывал слез, говоря остальное: – Все лицо разбили и… – он перешел на шепот, – изнасиловали… маленькую Мэнди…

Не было сил продолжать, Рафаэлла обняла его и сама расплакалась.

Лишь часом позже они несколько опомнились, и она приготовила ему чашку кофе. Алекс, сидя на кровати, маленькими глотками выпил его, закурил сигарету. Рафаэлла следила за ним, насупясь.

– Ты успеешь на вечерний самолет?

Глаза ее расширились, потемнели, увлажнились, лицо словно излучало магический внутренний свет. И оно вдруг будто сняло его гнев, вся ярость улетучилась просто потому, что рядом была Рафаэлла. Не отвечая на ее вопрос, он подался к ней, заключил в объятия, такие крепкие и долгие, словно намеревался никогда их не разнимать. Так они лежали какое-то время, Рафаэлла осторожно поглаживала его по спине. Оба молчали. Потом он осторожно высвободился, еще раз посмотрел ей в глаза:

– Ты поедешь со мной в Нью-Йорк, Рафаэлла?

– Сейчас?

Она замерла. Среди ночи? Что она скажет домашним, Джону Генри? Как можно ей уехать с ним? У нее не было возможности подготовить это. Мысли путались. С отчаянием во взгляде Рафаэлла ответила:

– Алекс… Я бы хотела… Я не против. Но не смогу.

Она и так совершила сегодня вечером трудный шаг. И еще не готова на большее. Нельзя же внезапно оставить Джона Генри.

Он медленно кивнул:

– Я понимаю.

И обернулся к той женщине, которая принадлежала не ему, а другому, но которую он так полюбил.

– Наверно, пробуду там некоторое время.

В свою очередь, кивнула она. Ей безумно хотелось отправиться с ним, но обоим было ясно, что этого она не сможет сделать. Ей оставалось прижимать его к себе, утешая:

– Мне жаль, Алекс.

– И мне. – Он несколько пришел в себя. – Сестрицу мою высечь надо за то, как она следила за своей дочкой.

– Ее ли это вина? – Рафаэлла была поражена.

– Отчего девочка была одна? Есть у нее мать, черт возьми? И где был отец?.. – Алекс вновь разрыдался, Рафаэлла обняла его с новой силой.

Трижды за ночь они звонили в больницу, и Аманда находилась по-прежнему в критическом состоянии. Оба были в полном изнеможении, но Рафаэлла еще помогла ему уложить вещи. Они долго сидели и беседовали, уставясь на огонь. Алекс вспоминал, какой была Аманда в раннем детстве. И Рафаэлле стало ясно, как он любит свою племянницу и как ему горько, что издавна у родителей не находилось времени ею заниматься.

– Алекс… – обратилась она к нему в задумчивости. – Почему бы не перевезти ее сюда, когда ей станет лучше?

– Сюда, в Сан-Франциско? – поразился он. – Как мне удастся это сделать? Я не готов… не готовился… – Добавил со вздохом: – Целыми днями в конторе. Дел полно.

– И у ее матери тоже, а разница в том, что ты любишь Аманду.

Рафаэлла мягко улыбнулась, и ему подумалось, что никогда при нем не выглядела она такой красивой, как сейчас.

– Когда погиб мой брат, а мать вернулась в Санта-Эухению к своим сестрам, мы с отцом остались вдвоем. – Мысли ее ненадолго обратились в прошлое. – Думаю, мы принесли немалую пользу друг другу.

Алекс, выслушав ее, задумался.

– Я сомневаюсь, что родители позволят мне увезти ее сюда от них.

Рафаэлла начала успокаивать его:

– После того, что произошло, им ли выбирать? Разве нет их вины в том, что мало заботились о дочери, что позволяли ей туда ходить, да и вообще знали ли они, где она бывает?

Он ничего не сказал, лишь согласно кивнул. Как раз о том же думал он этой ночью. Во всем винил сестру. И ее безумные амбиции, с давних пор заслонившие ей все прочее.

– Я обдумаю это – Потом пристально взглянул на нее.