Чтение онлайн

И он снова ткнул в карту.

Донна медленно и глубоко вдохнула.
– Мне лучше уйти, - произнесла она, застав Тома врасплох, потом села на краю постели, вывернула трусики и одела их.

– А я надеялся, что ты останешься.
– Он хотел произнести эти слова с болью в голосе, но опасался, что вместо нее пробьется обида.

Очевидно, ему удалась нужная интонация, потому что Донна тихо ответила:

– Том, сейчас я тебя очень люблю. Но если я проведу эту ночь с тобой - в прямом смысле, - и мы проснемся в начале семидесятых, то что тогда случится?

Нахмуренное лицо Тома показало, что он знает ответ на этот вопрос. Донна грустно кивнула, но все же встала и начала натягивать колготки. Мысль о ее уходе причиняла Тому боль, потому что сейчас и он по-настоящему ее любил.

– Послушай, - осторожно начал он, - допустим, я установлю кондиционер на шестьдесят восемь. Тогда ты останешься?

Вопрос захватил Донну врасплох.

– Ты действительно этого хочешь?
– спросила она. В ее голосе чувствовалось сомнение, но все-таки она вернулась и села на постель.

Теперь и Том задумался, верит ли он собственным словам. В конце шестидесятых его квартира станет совсем другой. К примеру, ему будет очень не хватать маленького калькулятора. Вместо него где-то в квартире должна находиться счетная линейка, но линейкой при его профессии не очень-то заработаешь. И это лишь мелочь, верхушка айсберга. В шестидесятые замороженная пицца на вкус гораздо больше походила на картон, чем позднее. Но...

– Давай попробуем, - решился он. Лучше картонная пицца с Донной, чем "мозарелла", но без нее.

Том закрыл окна в спальне, вышел в комнату и настроил хроностат. Он не включился сразу, потому что в квартире уже было шестьдесят восемь, но, передвигая стрелку, он снова задумался над своим поступком. Он увидел, что исчезла книжная полка. Некоторых книг ему будет не хватать.

– И черт с ними, - сказал он вслух, направляясь в ванную. Надраивая зубы, он кое о чем вспомнил и начал бестолково копаться в шкафчике возле раковины. Изо рта у него торчала щетка, по подбородку стекала пена, и со стороны он напоминал бешеную собаку. остановился он столь же внезапно, как и начал - к его удивлению, в шкафчике отыскалась запасная щетка. Когда Том, слегка покраснев, торжественно вручил ее Донне, та хихикнула.

– Где ты сейчас работаешь?
– спросила она, ложась в постель снова.
– Если это примерно то, чем ты занимался, когда жил здесь тогда, до того, как...

– Нет, - быстро ответил он, поняв суть ее вопроса. Если он каждый день на работе станет вспоминать свежие обиды и ссоры, то у них ничего не получится, как бы они ни старались дома.

– А ты чем занимаешься?
– спросил он. Донна рассмеялась.

– Я, наверное, не пошла бы в универмаг, если бы не знала, что их кондиционер сломан. Люблю шестидесятые. Я работаю в магазинчике грампластинок под название "Босые звуки", и это меня вполне устраивает.

– Понимаю, - кивнул он. Донна никогда не станет прагматиком. Чем больше она станет держаться подальше от шестидесятых, тем лучше для нее. Он лег рядом с ней и зевнул.

– Давай спать.

Она завлекающе улыбнулась:

– Мы этим уже занимались.

Схватив подушку, Том сделал вид, словно собирается швырнуть ее в Донну.

– Я имел в виду то, что сказал - спать.

– Хорошо, хорошо.

Донна потянулась через него, мягкая и теплая, и выключила свет. Том знал, что у нее есть дар легко засыпать. И точно, всего пару минут спустя она полусонным голосом спросила:

– Утром отвезешь меня на работу?

– Конечно, - ответил он, но тут же задумался. Имея такое название, ее магазин пластинок наверняка не пережил шестидесятые.
– А если погода изменится, я смогу найти твою работу?

– Да, там есть кондиционер. И какая бы погода ни была снаружи, внутри всегда шестидесятые. И дела у нас идут очень даже неплохо.

– Вот и ладно, - согласился он.

Через несколько минут он понял, что Донна заснула. Но сам он засыпал гораздо дольше. Том давно не делил постель с женщиной, и теперь очень четко ощущал, как пружинит матрас под весом ее тела, слышал тихий шепот ее дыхания, улавливал ее запах. Довериться человеку настолько, чтобы спать с ним рядом, подумал он, в некотором смысле означает гораздо больше веры в него, чем просто переспать. Внезапно он возжелал ее сильнее, чем раньше.

Том неподвижно лежал в темноте. Он никогда не встречал женщин, желающих любви сразу после пробуждения. К тому же, подумал Том, она будет здесь и завтра.

Будет, но не наверняка... Завтра на улице начало семидесятых. Паршивая погода для них с Донной.

Он так и уснул, не избавившись от тревоги. Около двух часов ночи кондиционер внезапно включился, разбудив Тома. Донна даже не шелохнулась. Том протянул руку и мягко опустил ладонь на изгиб ее бедра. Она что-то пробормотала и перевернулась на живот. Он отдернул руку. Донна не проснулась. Том долго лежал, пока не заснул снова.

* * *

Грохот будильника вполне можно было заменить взрывом бомбы возле уха. Тому требовался громкий будильник - всплеск адреналина в крови не давал ему заснуть до первой утренней чашки кофе. Донну же могло разбудить только одно - сбросить ее с постели на пол. Он успел забыть, насколько она убежденная соня.

Но все же она успела приготовить яичницу, намазать тосты маслом и разлить кофе раньше, чем он завязал галстук.

– Теперь я знаю, почему попросил тебя остаться, - признался он.
– Сам я на завтрак пробавлялся кукурузными хлопьями.

– Бедняжка, - сочувственно протянула она. В ответ Том изобразил смешную рожицу.

Складывая тарелки в раковину, он спросил:

– Так где этот твой босой магазинчик?

– В Гардене, на Гриншоу. Надеюсь, ты из-за меня не опоздаешь.

Том взглянул на часы, быстро прикинул в уме.

– Должен успеть. Тарелками займусь вечером. Тебя забрать после работы? Во сколько вы закрываетесь?

– В половине пятого.

Том простонал.

– Вряд ли я смогу добраться до твоего района раньше половины шестого.

– Я подожду тебя внутри, - пообещала она.
– Так я, по крайней мере, буду уверена, что счастлива видеть тебя снова.

Том знал, что здравого смысла у нее хватает, как бы она иногда ни старалась изобразить его отсутствие.

– На мой взгляд, неплохая мысль, - согласился он.

Насколько она хороша, Том обнаружил, едва они закрыли за собой входную дверь. Диктор оказался прав - и в самом деле было за семьдесят. Когда Том и Донна спустились на первый этаж, они уже не держались за руки.