Чтение онлайн

“Хлоя, я почти уверен, если бы ты хотела отрастить один, ты бы смогла сделать это в одиночку”.

Она позволила себе легкую усмешку, отодвигаясь от стола и скрещивая ноги. “Я отрастила бы один, только для того, чтобы попросить тебя его отсосать”.

Я не мог сдержать смех, наклоняясь и падая на стул по другую сторону ее стола. “Я знал, что ты собиралась сказать это”.

Она слегка нахмурила брови. “Ну, прежде чем ты скажешь что-либо еще, да, я знаю, что это полный отстой. И... Я думаю, что ты был прав. Мы могли сейчас быть в Сент-Бартсе, на пляже”.

Я начал говорить, но она подняла руку, чтобы убедить меня подождать.

“Но дело в том, Беннетт, неважно как много я могла бы иметь, я нехотела говорить Papadakis «нет». Я хотела предоставить то, что мыможем , то, что мыдолжны . Так или иначе, мы близки к финалу, и у нас много времени, чтобы поработать над этим. Лицемерие, говорить, что мы не можем справиться”.

“Верно”, признал я, “но, позволив ему протолкнуть этап работ к началу квартала, ты создала прецедент”.

“Я знаю”, сказала она, потирая виски кончиками пальцев.

“Но, на самом деле, я пришел сюда не затем, чтобы говорить о том, как ты была неправа. Я пришел сказать, что понимаю, почему ты это сделала. Я не могу обвинять тебя”.

Она опустила руки, осторожно за мной наблюдая.

“На этом этапе твоей карьеры я даже не удивлен, что ты сказала Papadakis «да»”.

Ее рот открылся, и я мог видеть длинный перечень матерных слов на ее языке.

“Полегче, петарда”, сказал я, подавшись вперед и подняв руки вверх. “Я не имею в виду, что ты наивна; я не тяну карту ‘выдержки’ снова - хотя, если честно, неважно насколько тебе неприятно это слышать. Я полагаю, ты все еще развиваешься, ты хочешь показать всему миру, что ты – Атлас – одна из титанов, и что гребаная небесная сфера ничего не весит. Просто, то что ты сделала, повлияло на всю команду и на праздники. Я понимаю, почему ты сделала это, и я также понимаю, почему ты находишься в смятении. Мне жаль, что это тяжело для тебя, потому что я был в том же состоянии”. Я понизил голос, подвинувший немного ближе. “Это полный отстой”.

В комнате, казалось, стало темнее, солнце опускалось за горизонт, когда я заканчивал свое изречение. Хлоя наблюдала за мной, лицо было спокойным и практически нечитаемым.

Ну, нечитаемым для любого другого. Другого, кто не видел это лицо тысячи раз, то лицо, которое говорило мне о том, как она хотела выпороть, поцеловать, исцарапать, а потом и трахнуть меня.

“Не ухмыляйся”, сказала она, сузив глаза. “Я вижу, что ты делаешь”.

“Что я делаю?”

“Пытаешься завести меня. Будучи таким упрямцем, ты все же остаешься моим возлюбленным. Проклятье, Беннетт.”

“Ты собираешься трахнуть меня в своем офисе!” возликовал я, и мои слова окрасились удивлением и ликованием. “Боже, ты такая покладистая”.

Она незамедлительно встала и, обойдя стол, тотчас же ухватилась за мой галстук. “Проклятье”. Она развязала узел, обернула галстук вокруг моих глаз и завязала сзади. “Прекрати меня изучать”, прошипела она в мое ухо. “Прекративсё замечать”.

“Ни за что”. Я закрыл глаза за шелковой тканью, и позволил другим чувствам вступить во владение, вдыхая тонкий цитрусовый аромат ее духов, потянувшись, чтобы ощутить нежную кожу ее предплечий. Я медленно передвигал руки по ее телу, а затем развернул, прижимая ее спину к моей груди. “Лучше?”

Ее сдержанное раздражение не было для меня во благо; это был звук подлинного расстройства. “Беннетт”, пробормотала она, откидываясь назад. “Ты сводишь меня с ума”.

Я сжал ее бедра, притягивая ее к себе так, чтобы она могла почувствовать твердую линию моего члена напротив своей задницы. “По крайней мере, некоторые вещи никогда не меняются”.

Я посмотрел на стюардессу, которая низко наклонилась, чтобы поймать мой взгляд и, очевидно, что-то мне сказала.

“Извините?” спросил я.

“Хотели бы вы напиток к еде?”

“Ах, да”, сказал я, вытаскивая из памяти воспоминание о теле Хлои, тугом и плотно меня обвивающем, когда я ее трахал, на ее же столе. “Просто немного Grey Goose и стакан со льдом, пожалуйста”.

“А на обед? У нас есть филе миньон, а также мясо с чесноком и зеленью”.

Я заказал последнее и посмотрел в иллюминатор. На высоте тридцати тысячи футов, я мог быть где угодно. Но у меня было отчетливое чувство того, что я отставал во времени.

Я не возвращался во Францию с того момента как вернулся в Штаты и столкнулся лицом к лицу с Хлоей. Я подметил то, что старому Беннетту было не знакомо чувство слабости, которое я испытал уже сотни раз из-за Хлои.

День благодарения был откровением, потому что до встречи с Хлоей я бы тоже, не раздумывая, сказал «да» требованию Джорджа. Хлоя была так похожа на меня во многих отношениях, что это, на самом деле, немного пугало.

Я улыбнулся, когда вспомнил совет своей матери:

“Найди женщину, которая будет тебе ровней. Не позволяй себе влюбиться в кого-то, кто поместит твой мир перед своим. Влюбись в энергичного человека, кто живет так же бесстрашно, как и ты. Найди женщину, которая заставит тебя хотеть быть лучшим человеком”.

Ну ладно, я нашел её. Теперь все, что я должен был делать – ждать, когда она доберется сюда, чтобы я мог удостовериться в том, что она знала это.

Дорожка, ведущая к одолженной нам вилле, была покрыта маленькими, гладкими камнями. Они были коричневыми и одинаковыми по размеру, и хотя они были явно отобраны за их внешний вид и то, как они удачно соответствуют ландшафту, было заметно, что территория предназначалась, чтобы хорошо проводить время, а не рассматривать всё это как драгоценный музейный экспонат. Клумбы и урны [7] выравнивали обе стороны дорожки, и каждая переливалась яркими, красочными цветами. Повсюду были деревья, а в отдалении находился небольшой уголок для гостей, скрытый от остальной части двора стеной цветущих виноградных лоз.

Честно говоря, я никогда не видел более красивого загородного дома. Дом был неярко красного цвета, цвета поблекшей глины и подвергшийся погодным воздействиям, что создавало абсолютно великолепный эффект. Белые ставни обрамляли высокие окна на первом и втором этажах, а большие яркие цветочные клумбы выстроились в линию у дверей. Ароматы в воздухе были смесью океана и пиона.

Бугенвиллия ползла по решеткам и окаймляла французские провинциально-вдохновляющие узкие двойные двери. Верхняя ступенька была расколота, но чисто подметена, и простая, мягкая зеленая циновка лежала на обесцвеченном солнцем бетоне.