Чтение онлайн

– За каким… — Линк смущенно посмотрел на тетю Дель. — Я имею в виду, как, черт возьми, мы найдем здесь что-нибудь? Что мы хотя бы ищем? — он пнул пустую коробку на полу.

— Все, что могло принадлежать моей матери. Кто-то что-то здесь искал.

Все рылись в куче с разных сторон. Тетя Дель нашла целую коробку гильз времен гражданской войны и круглых шариков.

 — Здесь, должно быть, когда-то лежала прелестная шляпка.

Я взял старый школьный ежегодник моей мамы и путеводитель по битве при Геттинсберге. Я заметил, что по сравнению с ее ежегодником путеводитель был изрядно поношен. В этом была вся моя мама.

Лив стояла на коленях над кипой бумаг.

– По-моему, я что-то нашла. Эти, похоже, принадлежали твоей маме, но вряд ли они интересны, это всего лишь старые эскизы особняка Равенвуда и несколько заметок по истории Гатлина.

Все, что было связано с Равенвудом, имело значение. Она протянула мне заметки, и я пролистал страницы. Реестры Гражданской войны в Гатлине, пожелтевшие эскизы особняка Равенвуда и других старых зданий в городе: Исторического Общества, старой пожарной части, даже нашего дома, имения Уэйтов. Но ничего из этого не показалось ценным.

– Кис-кис-кис. Эй, я нашел друга для… — Линк вытащил кошку, сохранившуюся благодаря южному искусству таксидермии, а затем отшвырнул ее, когда понял, что это чучело мертвой кошки с плешивой черной шерстью, — Люсиль.

– Должно быть что-то еще. Тот, кто был здесь, искал явно не реестры Гражданской войны.

– Может быть, они нашли то, за чем приходили, — Лив пожала плечами.

Я посмотрел на тетю Дель.

 — Есть только один способ это выяснить.

Несколько минут спустя, мы все сидели по-турецки на полу, как будто вокруг костра. Или на спиритическом сеансе.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Это единственный способ узнать, кто сюда вломился и зачем.

Тетя Дель кивнула, но едва ли я ее убедил.

– Хорошо. Помните, если вы почувствуете тошноту, опустите голову между колен. Теперь возьмитесь за руки.

Линк посмотрел на меня.

– О чем это она? Почему нас должно затошнить?

Я взял Лив за руку, замыкая круг. Ее ладонь была мягкой и теплой. Но я еще не успел осознать, что мы с ней держимся за руки, как перед глазами начали вспыхивать изображения, одно за другим, открываясь и закрываясь, как двери. Каждое изображение накладывалось на следующее, как костяшки домино, или как картинки в одной из тех книжек — кинеографов, которые я читал в детстве.

Лена, Ридли и Джон, перетряхивающие коробки на чердаке...

– Он должен быть здесь. Ищите, — Джон швыряет на пол старые книги.

– Почему ты так уверен? — Лена залезает рукой, покрытой черными узорами, еще в одну коробку.

— Она знала, как его найти, без помощи звезды.

Другая «дверь» открылась. Тетя Кэролайн, тащит коробки через весь чердак. Она становится на колени около коробки и рыдает, гладя старое мамино фото.

И еще «дверь». Моя мама — волосы отброшены за плечи, на голове в роли ободка очки для чтения в красной оправе. Я видел ее так ясно, как если бы она стояла прямо передо мной. Она второпях что-то пишет в потертом кожаном дневнике, потом вырывает страницу, складывает ее и всовывает в конверт. Наискосок подписывает конверт и запихивает его в конец дневника. Затем отодвигает от стены старый сундук, вытаскивает расхлябанную доску без обшивки позади сундука. Оглядывается, как будто чувствует, что кто-то может наблюдать за ней, и засовывает дневник в узкое отверстие.

Тетя Дель выпустила мою руку.

– Срань господня! — Линк напрочь забыл о манерах в присутствии дам. Он был зеленого цвета и сразу сунул голову между колен, как будто ему предстояла аварийная посадка. Я не видел его в таком состоянии с того самого дня, когда Саванна Сноу на спор уговорила выпить его бутылку просроченного мятного шнапса.

– Извини, пожалуйста. Я знаю, как нелегко прийти в чувство, после такого путешествия, — Тетя Дель похлопала Линка по спине. — Ты неплохо справился для первого раза.

Мне было некогда обдумывать все увиденное. Поэтому я сосредоточился на одном: Она знала, как его найти, без помощи звезды. Джон говорил о Великом Рубеже. Он думал, что моя мама что-то знала об этом, что-то, о чем, возможно, написала в своем дневнике. Лив и я, должно быть, подумали об одном и том же, потому что одновременно ухватились за старый сундук.

– Он тяжелый. Осторожно, — я начал оттаскивать его от стены, он был таким тяжелым, словно был набит кирпичами.

Лив занялась старой доской в стене. Но достать содержимое тайника не успела. Я сунул руку внутрь и сразу же коснулся потрепанной кожи. В руках у меня оказался толстый и тяжелый дневник. Это была часть моей матери. Я пролистал его до конца и наткнулся на изящный почерк моей матери на конверте.

Мэйкону

Я разорвал конверт и развернул один единственный листок.

Если ты читаешь это, значит, я не смогла добраться до тебя вовремя, чтобы сказать тебе сама. Все намного хуже, чем любой из нас мог себе представить. Может быть, уже слишком поздно. Но если шанс все-таки есть, ты единственный, кто должен знать, что делать, чтобы наши худшие опасения не стали реальностью.

Абрахам жив. Он в бегах. И он не один. С ним Сарафина, такая же преданная ученица, как и твой отец.

Ты должен остановить их прежде, чем у нас не останется времени.

ЭлДжи.

Мой

взгляд зацепился за нижнюю часть страницы. ЭлДжи. Лайла Джейн. Я заметил кое-что еще — дату, и тут мне словно дали под дых — 21 марта. Это было за месяц до того, как с мамой случилось несчастье. До того, как ее убили.

Лив отступила, понимая, что стала свидетелем чего-то очень личного и болезненного. Я листал страницы дневника, ища ответы. Тут был еще один экземпляр Генеалогического Древа Равенвудов. Я уже видел его раньше в архиве, но это выглядело иначе. Некоторые имена были зачеркнуты.

Леа Энн Равенвуд

Когда я пролистывал страницы дневника, из него выскользнул листок и плавно опустился на пол. Я поднял его, разворачивая хрупкую бумагу. Это был пергамент, тонкий и немного прозрачный, как калька. На нем были странные фигуры, написанные на одной стороне. Бесформенные овалы, с провалами и восхождениями, как будто ребенок рисовал облака. Я повернулся к Лив, показывая ей фигуры на пергаменте. Она молча покачала головой. Никто из нас не знал, что это значит.