Чтение онлайн

Потом у толстого дяди Тиграна или у одного из его многочисленных внуков мы на выходе из базара покупали по порции замечательного шоколадного мороженого в конусных вафельных кулечках и несли продукты домой. Вернее, несли, конечно, не мы, а наши преданные и молчаливые телохранители. А мы в это время ели мороженое.

Иногда, когда продуктов было слишком много, Автандил нас отвозил домой на машине.

После этой приятной прогулки мы шли на пляж. Там нас уже ждали наши самые стойкие почитатели в черных рубашках. Мы даже не понимали, зачем они приходят, потому что надежды мы им не давали никакой и на все их самые соблазнительные предложения уже по нескольку раз ответили вежливым отказом. Но они с упорством грифов каждое утро занимали свои места. А может, они уже просто ходили на бесплатное зрелище. Ведь когда влюбленные зрители ходят по нескольку раз на фильм со своей любимой актрисой, они же не надеются на более близкое знакомство…

Со временем они довольно комфортабельно устроились около нашего излюбленного лежбища, натащив туда каких- то выброшенных морем ящиков и досок и даже соорудив что-то наподобие столика для нард и домино.

Так прошло пятнадцать дней из отпущенных нам двадцати.

На шестнадцатый день Автандил повез нас на базар на машине, потому что мы уже начали готовиться к отъезду и хотели купить с собой по два-три килограмма фундука, по банке горного меда с альпийских лугов и еще каких-нибудь экзотических южных гостинцев.

Мы особенно долго и придирчиво выбирали товар и относили его в машину. Автандил сказал, что он сам отвезет продукты домой, потом позвонит в Адлер, в стройуправление, где ему давно обещали какой-то дефицитный провод, и после этого сразу же придет к нам на пляж.

Мы купили у какого-то новенького внука дядюшки Тиграна по порции нашего любимого шоколадного мороженого и неторопливо направились на пляж…

Очнулись мы у себя в комнате, когда было уже темно…

Я открыла глаза и долго не могла понять, где я и что со мной. Страшно болела голова. Во рту было сухо и горько. Я прислушалась. Где-то недалеко в другом помещении я услышала женский голос и обрывки грузинской речи. Женскому голосу ответил басовитый мужской… Это же Григорий и Эка, с облегчением подумала я и вспомнила, что отдыхаю на Черном море, в селе Гантиади…

Совсем рядом раздался хриплый стон.

— Татьяна, это ты? — спросила я и сама не узнала собственный голос.

— Я-я… — просипела Татьяна.

— А который час?

— Не знаю…

— А почему?.. — Я замолчала, сама не зная, о чем я хочу спросить.

— Что почему? — спросила Татьяна.

За окном вдруг посветлело, а на потолок легли рваные тени от листвы. Я поняла, что зажгли свет в беседке.

Скосив глаза, я различила Татьяну на ее кровати, поверх легкого покрывала, которым мы пользовались вместо одеяла. Она лежала навзничь, вытянув руки вдоль туловища. На ней был ее любимый голубой сарафан, в котором она ходила на базар.

Протянув непослушную руку к изголовью, я нащупала выключатель маленькой настольной лампы, напоминающей грибок, и нажала на него. Поднесла левую руку к лицу и посмотрела на часы.

— Половина девятого, — сказала я.

— Чего? — спросила, не открывая глаз, Татьяна.

— Девятого.

— Утра или вечера? — еле выговаривая слова, простонала Татьяна.

— Вечера, — сказала я обиженно. — Утром в это время мы уже возвращаемся с базара…

— Подожди! — Татьяна подпрыгнула, резко села на кровати и со стоном схватилась за голову. — О-о-о, Господи, как же она болит… Мы ведь ходили на базар?

— Ходили, — отозвалась я, — ну и что?

Татьяна обвела комнату мутным взглядом. На столике стояли банки с медом, пакеты с орехами, лежала чурчхела…

— А потом что? — спросила Татьяна, бессмысленно уставясь на груду гостинцев.

До меня только что начало доходить, что никакого «потом» не было, а сразу наступила половина девятого вечера. Двенадцать часов из нашей жизни исчезли бесследно.

Я с трудом села и почувствовала, что болит не только голова, но каждая клеточка тела.

Оглядев себя, я убедилась, что на мне то же самое платье, в котором я вышла утром на базар. Это было единственное платье, в котором можно было безбоязненно ходить по улицам, потому что все остальные были более открытые…

— А что потом? — переспросила Татьяна.

Мы уставились друг на друга, силясь осознать происходящее. Оно не осознавалось. Только появилось ощущение чего-то не то страшного, не то гадкого…

— Подожди, — сказала я. — Давай попробуем спокойно разобраться…

Татьяна слабо кивнула.

— Утром мы встали как обычно и пошли на базар…

Татьяна снова кивнула.

— Там мы купили продукты и кое-что с собой…

— А где продукты? — спросила Татьяна.

— Не знаю! — сказала я раздраженно. — Наверное, где-то на кухне или в погребе… Какое это имеет значение?

— Сейчас бы холодного мацони… — простонала Татьяна.

— Не отвлекайся! — одернула я ее. — Мне и самой хочется. Во рту будто кошки нагадили… Слушай, но ведь мы с тобой ничего не пили! — вдруг опомнилась я.

— Ничего! — подтвердила Татьяна. — Только мороженое шоколадное…

— Подожди, — перебила я ее, — давай все по порядку. Значит, мы пошли на базар, закупили продукты, погрузили в машину, купили мороженое, отправились на пляж и очнулись здесь у себя в комнате в половине девятого… И что бы это могло значить?

— Понятия не имею… — пожала плечами Татьяна. — Но мы точно ничего не пили. Даже газировку…

Газировку мы действительно не пили, потому что обычно мы это делали, чтобы запить сладкое мороженое при входе на пляж.

— Это значит, что после того, как мы съели мороженое, и до того, как проснулись здесь, мы ничего не помним.

— А может, мы потеряли сознание на улице и нас привезли сюда? — предположила Татьяна.

— Обе сразу мы его потеряли?

— Может, мы отравились мороженым?

— Тогда бы очнулись в больнице, — сказала я и посмотрела на тумбочку в изголовье. — А тут никаких следов лечения нет, ни лекарств, ни градусника. Даже стакана воды нет. И вообще, где ты слышала, что здоровые люди теряют сознание на двенадцать часов…

— Я поняла! — страшно округлила глаза Татьяна. — Нас усыпили.

Подобная версия уже вертелась у меня в голове, но я ее отвергала как слишком романтичную.

— У тебя что-нибудь болит? — спросила я.

— Ничего, кроме головы, — сказала Татьяна, ощупав себя с ног до головы. — А у тебя?

— И у меня ничего…

— Девочки? — раздался со двора голос Эки. — Просыпайтесь. Пора ужинать…

— Вот видишь! — еще больше округлила глаза Татьяна. — Они думают, что мы просто спим… Значит, нас действительно усыпили…