Чтение онлайн

— Но это же бред какой-то… Зачем нас усыплять?

— Ты прямо как глупенькая! — возмутилась Татьяна. — Нас усыпили, чтобы украсть…

— Так почему же не украли, а, наоборот, привезли домой?

— Нас уже вернули! Ты что — не понимаешь?

Татьяна задрала подол, осмотрела свои ноги, трусики и даже засунула руку внутрь…

— Сухо… — озабоченно сказала она и понюхала руку, которой лазила в трусы. — Ничего не понимаю…

— Девочки, вы идете или нет?

— Пойдем, — сказала я, — неудобно…

За ужином все было как обычно. Только Эка поинтересовалась, не заболели ли мы, что-то уж больно разоспались. Она, когда вернулась с Григорием домой в половине восьмого, заглянула тихонько к нам в комнату, увидела, что мы спим, и решила нас не будить до ужина.

Мы уверили ее, что все с нами в порядке, просто перекупались и перегрелись на пляже…

На этих словах Автандил пристально посмотрел на меня и спросил, не приставал ли к нам кто-нибудь на пляже.

— Нет, нет, все было как обычно, — сказала я.

Григорий вопросительно посмотрел на сына и строго спросил у меня:

— Надеюсь, Кесоу был с вами?

— Он ездил со мной в Адлер, — сказал Автандил, прежде чем я успела сообразить, что ответить.

— Как же вы могли оставить наших дорогих гостий на произвол судьбы? — спросил Григорий. — Допустим, у тебя было важное дело, а зачем этот студент за тобой увязался?

— Он не за мной увязался, — мягко поправил отца Автандил, — а ездил по своему делу.

— Какое может быть дело, если человек отдыхает?

— А я знаю, какое у него дело?! — вспылил Автандил. — В библиотеку он ходил, книжку какую-то читал по химии. Откуда я знаю его химию-мимию?! Я что, в институте учусь в Москве? Я с утра до вечера камни таскаю на чужих стройках!

— Никто тебе не запрещает учиться… — примирительно сказал Григорий, глядя в нашу сторону. — Что у меня, денег не хватит на эту химию-мимию? Куда хочешь могу тебя отправить! Учись на здоровье! Честное слово, сколько раз ему предлагали: езжай, сынок, учись, профессором, станешь, а он только смеется…

— Нужно было не предлагать, а приказать… — проворчала Эка, внося в беседку глубокую глиняную миску с мамалыгой, из которой, как рожки у морской мины, торчали квадратные куски сулугуни… — А то одной рукой предлагает, а другой рукой радуется, что сын у него помощник… Как сам неуч, так и сын пусть таким будет. Так или неправда?

Видно, Экины слова попали в самую точку, и Григорий, чтобы скрыть свое смущение, потянулся к графинчику с вином.

Мы с Татьяной пить вино решительно отказались и, поковыряв в тарелке с мамалыгой, быстро ушли в свою комнату.

Итак, ситуация более или мене прояснилась, то есть сделалась еще запутанней и загадочней. Выяснилось, что целый день дома никого не было, потому что Автандил с Кесоу приехали еще позже Григория и Эки. И, судя по всему, никто не видел, ни когда мы пришли, если мы это сделали сами, находясь в некоем лунатическом состоянии, ни когда нас принесли, что, скорее всего, и было на самом деле.

Я решила действовать. Закрыла и занавесила оба наших окна, включила верхний свет, заперла дверь и скомандовала Татьяне:

— Раздевайся!

— Как?

— Совсем!

— Зачем?

— Будем проводить следствие.

— А ты?

— Я тоже, не беспокойся.

Татьяна разделась первая, и я ахнула. Ее задница, живот и грудь, — словом, все скрытое под купальником и незагорелое тело было в багрово-синих пятнах.

У меня оказалось то же самое.

— Мамочка родная, — воскликнула Татьяна. — Да это же самые натуральнее засосы! Вот сволочи! — Она выгнулась и, встав около гардероба, одна из створок которого была зеркальной, осмотрела свою задницу. — Ты смотри, они совершенно симметричные на обеих половинках… Специально, что ли? А это не засос, а просто укус…

Я присела и рассмотрела поближе то пятно, которое она показывала. Отчетливо были видны два полукруга синячков от зубов.

— Ну не гады! — Глаза Татьяны наполнились слезами. — Завтра приду на пляж, возьму дубину и по поганым рожам… И пусть меня зарежут после этого.

— А если это не они?

— А кто же еще? — удивилась сквозь слезы Татьяна.

— Кто-то посерьезнее, чем эти бездельники, которые целыми днями пялятся и, как стервятники, выжидают, когда мы дрогнем. Нет, это кто-то очень смелый сделал. И засосы не побоялся оставить… Словно расписался…

— Так что же это — один гад нас?.. — всхлипнула Татьяна.

— Один, или два, или больше, какая разница… Ясно, что они не из этой компании п--страдателей.

Татьяна так удивилась моему мату, что тут же перестала плакать. Раньше я при ней не ругалась и очень не любила, когда она приносила из института какой-нибудь матерный анекдот. Между прочим, к мужскому мату я относилась вполне терпимо…

Я взяла и тщательно изучила свои купальные трусы, которые были на мне с самого утра. Ничего подозрительного я на них не обнаружила.

— Ничего не понимаю… ~ пробормотала я. — Дай-ка мне твои плавки.

На ее трусах тоже ничего не было.

— Слушай, — несколько смутившись, спросила я, — из тебя потом, после, что-нибудь вытекает? — Несмотря на всю нашу близость, мы с Татьяной не обсуждали всякие там подробности…

— Конечно. Не глотает же она ее… Бежишь подмываться, а по ногам так и течет… А почему ты спрашиваешь? Разве у тебя по-другому?

— Да! Она, мерзавка, ни капли обратно не отдает. И куда все девается — сама не знаю…

— Ну ты даешь! Феномен! — Татьяна уже забыла о своих слезах. — Неужели ни капли?

— Ни одной.

— Так что же, выходит, они нас не того?.. Потому что из меня уж точно вытекло бы…

Татьяна для верности даже попрыгала, потом присела, раскорячившись, на корточки и провела по промежности рукой.

— Выходит так, хотя… — Я задумалась. — Хотя ничего не известно. Они могли просто не кончать в нас. Или делать это с презервативом. Скорее всего, так оно и было.

— Но почему? — удивилась Татьяна.