Чтение онлайн

— Да, — наконец улыбнулась я, — но ничего плохого. На сегодня мы работу заканчиваем.

— Но я еще не сделала… — начала было она, но я ее обняла и прошептала: — Все, Наденька, на сегодня все. Мой Принц приехал…

Едва я это произнесла, как раздался звонок в дверь. Чертыхаясь про себя, я пошла открывать. Сейчас мне только не хватало кого-нибудь из заказчиц, которые, несмотря на строжайшие договоренности, порой заходили и без звонка, каждый раз оправдываясь с их точки зрения уважительной причиной: «Я проходила мимо и думаю: дай загляну на минуточку узнать, как дела…»

Я открыла дверь. С огромным букетом цветов на пороге стоял Принц…

Дальнейшее происходило словно в тумане. Я только помню, как с испуганным возгласом «Ой, здравствуйте!» из комнаты выскользнула Надежда Ивановна…

Потом я зачем-то пыталась налить воду в кофейник…

Он так и остался стоять в раковине и вода лилась через верх, пока я, заглянув через неизвестное время на кухню, не выключила ее… Потом вдруг в прихожей залаяла собака… Я сказала:

— У нас собака…

— Ты мне об этом не написала… — прошептал он мне прямо в ухо.

— Ее до сих пор не было… — так же шепотом ответила я.

— Значит, у нас гости… — сказал он, и мы пошли в прихожую.

Странную картину застали мы там. Дверь распахнута настежь, а на площадке перед квартирой стоял соседский припадочный мопс и заливался возмущенным лаем.

— Такие у вас полицейские собаки? — улыбнулся Принц.

Я наконец закрыла дверь.

— Я не ожидала тебя так быстро… Откуда ты звонил? — спросила я.

— Около соседнего дома таксофон… — Он удивленно поднял брови. — Я не вовремя?

— Ты очень вовремя! Еще бы минута, и я умерла от ожидания…

Не могу и не хочу подробно описывать ни это свидание, ни все остальные. Не хочу. И не смогу, наверное…

В тот же день мы решили подать заявление в загс. Тогда еще не было ни очереди, ни обязательного двухмесячного испытательного срока, но оказалось, что различных бумаг и разрешений для нашего бракосочетания требуется в десять раз больше, чем простым гражданам СССР.

Мы сделали все необходимое. Бракосочетание нам было назначено за четыре дня до его отъезда.

Виза у Принца была всего на две недели. Я уже точно не помню, какой у него был формальный повод. По-моему, он мне и не рассказывал об этом подробно.

Мы понимали, что оформление моего выезда на постоянное место жительства за границу в капиталистическую страну потребует много времени и нервов, и поэтому даже не планировали мой отъезд. Мы решили, что когда все это уляжется, Принц приедет уже надолго, мы поживем месяц-другой здесь как законные супруги, все не спеша обдумаем, подготовим кое-какие вещи и книги к вывозу, оформим на все соответствующие таможенные документы и поедем. А отправкой вещей и всеми остальными хлопотами будет заниматься доверенное лицо из числа друзей Принца или из моего окружения.

Можете представить мое состояние в эти дни? Я носилась по Москве и ног под собой не чуяла от счастья. Кроме неприятных бюрократических хлопот, были и приятные. Наконец-то я могла всем открыть ту жгучую тайну, наедине с которой жила в течение этих долгих месяцев.

Собственно говоря, после неудачного прилета Принца и предложения Кирилла Львовича скрывать было особенно нечего, но я продолжала хранить нашу тайну уже из суеверных соображений и из глупой бабьей трусости. Я боялась, что если расскажу всем, а свадьба не состоится, то все решат, что я просто сошла с ума.

Ну подумайте сами — кто поверит, что в меня был влюблен и собирался на мне жениться самый настоящий принц крови. Ведь с точки зрения нашей социалистической действительности это чистый бред. И Таньке не поверят. В КГБ могли бы подтвердить, что это правда, но туда за справкой не пойдешь.

А тут отпрыск королевской фамилии был налицо, и я наконец дала волю своему задавленному самолюбию. Я перезнакомила Принца со всеми своими друзьями и просто знакомыми.

Формально он остановился в «Национале», но фактически жил у меня. И каждый вечер у меня собиралась целая толпа гостей, жаждущих познакомиться с Принцем. Каждый вечер мы закатывали королевские пиры.

Стол ломился от экзотических напитков и продуктов из «Березки». Жвачка стояла в углу коробками. Каждый подходил и брал сколько хотел. И не было ни одного человека, который с виноватой улыбкой не попросил бы еще пачечку другую для детей или для племянников.

— Как просто сделать советского человека счастливым, — сказал однажды Принц. — Должно быть, очень легко управлять таким непритязательным народом…

Чем ближе был день свадьбы, тем он становился задумчивее и внутренне напряженнее. Ловя на себе мой внимательный изучающий взгляд, он спешил улыбнуться, но я чувствовала, что его что-то мучает. Мне уже начало казаться, что он раскаивается в том, что приехал. Как-то вечером, когда очередная партия гостей разошлась по домам, я, преодолев неловкость, спросила его об этом.

Он улыбнулся и, крепко обняв меня, прошептал:

— Глупенькая! Как ты можешь сомневаться? Не смей думать об этом.

— Но я же чувствую, что тебя что-то тревожит, — сказала я, пытаясь вырваться из его объятий.

— Да, ты права, — сказал он, делая страшные глаза. — Меня что-то тревожит…

— Что? — у меня подкосились ноги от страха.

— Я боюсь, что в самый последний момент ты передумаешь выходить за меня замуж…

Я набросилась на него с кулаками, а он захохотал, довольный.

— Нет, — сказала я. — Ты так просто не отделаешься. Говори, что тебя тревожит на самом деле?

Он сделался серьезным.

— Меня тревожит то, что мы совсем забыли о «наших друзьях» с Лубянки…

— Если ты уже без них не можешь, то давай пригласим их всех на свадьбу, — усмехнулась я. — И «топтунов» твоих, и их начальство, и того майора-пограничника, который пошел на должностное преступление и подарил нам пятнадцать минут. Не больше, но и не меньше…

— Меня больше тревожит не то, что мы их, а то, что они нас забыли… — задумчиво сказал Принц.

— Радоваться надо, что нас оставили в покое, — сказала я. — Насколько я знаю, они никогда никого не оставляют в покое. Я очень уважаю советское органы безопасности, — без тени юмора сказал Принц. — Дома, много думая о своей жизни в Москве, я пришел к выводу, что мои побеги в Алабино и к тебе были исключением. Просто мой ход с двойником оказался слишком литературным. Им и в голову не могло прийти, что я могу воспользоваться таким романтическим приемом. Понимаешь, не может такого быть, чтобы они не знали о моем приезде… А если они знают, то почему не прикрепили ко мне «топтунов»? Ты замечала что-нибудь в этом роде?