Чтение онлайн

— А почему нет? — спросила Марина, переводя пленку рукой с зажатой между пальцами сигаретой. — Любая европейская газета с руками отхватит репортаж о свадьбе принца и комсомолки.

— Ну вы даете! — воскликнула Татьяна. — А кто же вам разрешит?

— А кто запретит? — спросила Марина, направляя объектив на Татьяну.

— Ох, Маня, прославимся мы с тобой на весь мир! — сказала Татьяна, поправляя волосы и принимая выгодную позу.

В комнату вошла окончательно расстроенная служащая и поманила меня рукой:

— Можно вас на минутку?

— Ну наконец-то! — воскликнула Татьяна поднимаясь из кресла.

— Нет, нет, — испугалась служащая. — Только невеста…

— Я же свидетельница! — возмутилась Татьяна. — Что вы — ее расписывать собрались без свидетельницы?

— Пожалуйста, не беспокойтесь… — пробормотала служащая, заливаясь краской, — мы вас обязательно пригласим, когда все будет готово…

— Но у меня же все ее вещи, — сказала Татьяна, тряся для убедительности сумочкой.

— Пока ничего не понадобится, не волнуйтесь, гражданочка.

Меня привели в торжественный зал, украшенный позолоченным гербом РСФСР. Под гербом, склонившись над роскошным полированным столом с гнутыми ножками, стояли белокурая женщина с высокой торжественной прической и с голубой муаровой лентой через плечо и Принц. Женщина была пунцовая от долгого стояния согнувшись. Принц мертвенно-бледный. Когда я вошла, они подняли на меня головы. Девушка, приведшая меня в зал, исчезла.

— Что? — одними губами спросила я.

— Катастрофа, — тоже одними губами прошептал он, но его шепот был оглушителен, как гром.

— Уверяю вас, гражданин… — Женщина в ленте по слогам назвала фамилию Принца, — виновные будут примерно наказаны! Ничего страшного, в сущности, не произошло. Вам надлежит только переоформить все ваши документы, и мы в тот же день вас зарегистрируем…

— Что такое зарегистрируем? — рассеяно спросил Принц.

— Распишем… — недоуменно пожала плечами регистраторша. — Оформим ваш законный брак.

— Но я через два дня должен улететь…

— А вы постарайтесь.

— Но у нас на оформление всех документов ушло две недели, — сказал Принц, и я увидела, что говорит он из чистой вежливости, что выяснять с этой женщиной ему ничего не надо, что ему и так все безнадежно ясно.

— Правда, послезавтра у нас санитарный день… — спохватилась женщина, — но приходите после-послезавтра…

И только тут у меня хватило сил вымолвить слово. До этого картина мира была размыта перед моими глазами, как в кино, когда пьяный киномеханик пускает картину не резко.

— Что случилось? — спросила я у Принца, стараясь не смотреть на свекольное лицо регистраторши, на ее нагло бегающие глазки, заранее не веря ни одному ее слову. Но ответила мне все равно она.

— У нас на приеме заявлений новый сотрудник, — заученно затараторила регистраторша. — Она изучала в школе немецкий язык. Она прочла фамилию жениха на заявлении по-немецки и записала в регистрационной книге, как поняла, а это совсем не немецкий язык. У нас ни в одной школе не проходят этого языка…

— Ну и что? — деревянным, словно замороженным языком спросила я.

— А то, что нужно было продиктовать ей по буквам. Теперь нужно подавать новое заявление и начинать все сначала.

— А почему нельзя переправить запись в книге?

— Да вы что, девушка? — благороднейшее возмущение прозвенело в голосе регистраторши. — Да вы представляете, какая это морока? Это же государственный документ. Его придется актировать, посылать в соответствующие инстанции, писать объяснительные записки и у специальной комиссии получать разрешение на оформление дубля… На это уйдет не один месяц. А в этой книге мы не имеем права даже запятую исправить. Это же не школьный дневник, гражданочка. Так что давайте тихо-мирно пишите новое, правильное заявление, а это мы спишем в «неявку». Это можно. Это предусмотрено инструкцией. Такое у нас случается: подадут люди заявление, а потом передумают или кто-нибудь из брачующихся под трамвай попадет… В конце концов, вы же сами…

На этом месте ее монолога я упала в обморок. Не выдержала пытки лживым голосом.

Очнулась я в комнате невесты на составленных стульях.

Платье мое было расстегнуто. В комнате воняло нашатырем.

— Где он? — спросила я, открыв глаза и вспомнив все что случилось.

— Он тут за дверью, — ответила Татьяна.

— Позовите его.

— Сейчас, — Татьяна бросилась к двери.

— Подожди, — остановила ее я, — помоги мне подняться и застегни платье.

Я встала, привела себя в порядок, поправила волосы и только тогда разрешила Татьяне позвать Принца.

Он вошел. Мы обнялись.

— Я так испугался за тебя… — прошептал Принц мне в ухо.

— Мы ведь все равно уже муж и жена? — спросила я, отстраняясь и глядя ему в лицо.

— Да, любимая.

— Мы ведь не дадимся им, правда?

— Правда, — сказал он, шевельнув желваками скул.

— Тогда пусть сегодня будет свадьба.

— Да, — сказал он, — пусть сегодня будет свадьба.

Когда мы покидали Дворец бракосочетаний, [2] я заметила в ближайшем переулке серую «Волгу». За рулем сидел и скучал шофер Николая Николаевича. Я его запомнила на всю жизнь за время нашей поездки в Зюзино, на городскую свалку.

Мне и не нужно было его видеть. Я и без того знала, чьих это рук дело.

Я не хочу описывать эту свадьбу в ореховом зале ресторана «Прага». Она была похожа на поминки, хотя журналисты и пытались шутить. Я громко хохотала на их шутки. Уж лучше я бы плакала, как Татьяна. Она поминутно по каждому поводу шмыгала носом и терла глаза мокрым скомканным платком.

Впрочем, часа через два и эта пытка закончилась. Ни у кого не было настроения гулять. Один Серж мог бы, пожалуй, потребовать продолжения пирушки, но к тому времени уже был погружен в приятельскую «Волгу».

Тетя Клава на свадьбу не пошла. Она дождалась около ресторана Василия Герасимовича и завернула его домой.

Вскоре мы остались вчетвером. Мы с Принцем и Татьяна с Юриком.

Официанты начали дружно и весело убирать со стола почти не тронутые закуски и вина. Рассчитываясь за стол с метрдотелем, я услышала, как кто-то из официантов довольно сказал, что в жизни не видел такой приятной свадьбы.