Чтение онлайн

– Ава?

Я продолжаю идти, бормоча:

– Оставь меня в покое.

Грузовик ускоряется, останавливаясь в нескольких ярдах вниз по дороге. Оставив двигатель включенным, Келлан выскакивает и захлопывает дверь. Я пытаюсь игнорировать его, когда он останавливается передо мной, пока у меня не остается выбора, кроме как смотреть ему в лицо.

– Что ты делаешь? Ты не можешь ходить здесь в полном одиночестве. – Его выражение – смесь беспокойства и гнева.

– Я взрослый человек.

– И я твой хозяин, и я говорю, что ты не можешь быть здесь одна.

Я пожимаю плечами.

– Почему нет? Ты сказал, что это безопасно. Что заставило тебя передумать?

– Я не говорил о людях, Ава. У нас есть дикие животные, и они могут быть опасны. – Он вздыхает. – Я знаю, что ты злишься.

– Злюсь? – Я смеюсь и смотрю на него, указывая на мое лицо. – Мое лицо выглядит раздраженным? Мне больно, Келлан. Я разочарована. Ты сказал, что не вернешься до выходных. Я думала, это наше прощание. Паршивое, кстати. А потом я узнаю, что единственная причина, по которой я здесь, это то, что ты договорился, что я выиграю билеты. – Мой гнев душит меня, но мне все равно. Мне так много нужно ему сказать. – На прошлой неделе я рассказала тебе все о своей жизни, а ты едва накормил меня кусочками информации о своей. Ты скрыл тот факт, что ты известная рок-звезда. Разве это справедливо?

– Я знаю, как это звучит.

– Ты знаешь? – Я спрашиваю и сомневаюсь в этом. – Почему ты мне не сказал?

Он колеблется.

– Я не был уверен, что ты поймешь.

Я качаю головой.

– Конечно. Что еще? – Я двигаюсь мимо него, чтобы возобновить ходьбу, когда его рука сжимает мое плечо, чтобы остановить меня.

– Я серьезно, – говорит Келлан. – Я думал, ты не поймешь.

– Почему я не могу понять? Тебе не нужно стесняться своей работы. – Я стараюсь смотреть ему в глаза, что невозможно. Он стоит так близко, что мне приходится задирать голову вверх, и это больно. – Черт, все хотели бы быть на твоем месте.

– Именно. Вот почему я скрывал это от тебя.

– Я ничего не понимаю. – Я нахмурилась. – Ты думал, что я буду ревновать? Что я, возможно, захочу стать рок-звездой?

Предположение настолько нелепо, что я начинаю смеяться.

– Нет, Ава, – резко говорит он, – я думал, что ты осудишь меня.

– Почему я должна судить тебя?

– Ты издеваешься надо мной? – Он делает паузу, колеблется, как будто то, что он должен сказать, трудно для него. – Люди меняются, когда узнают, что я –К. Тейлор. Они сходят с ума, особенно когда понимают, что у меня есть деньги. Я не могу рисковать, говоря кому-то, кому я не доверяю, кто я, из страха, что они могут пойти в газеты искать свои пять минут славы. Люди думают, что если они знают мое имя и читают выдуманные истории обо мне, что они знают меня. – Он морщится, и его лицо искажается от отвращения. С близкого расстояния, в ярких огнях его грузовика, я вижу каждую линию на его лице. Усталость. Разочарование. – Ты совершенно не представляешь, что слава делает с людьми или как далеко они пойдут, чтобы получить ее. Я достиг точки, когда никому не могу доверять. Это не имеет к тебе никакого отношения. Я просто не могу доверять людям. Слишком многие предали мое доверие и вторглись в мою частную жизнь. Единственные, кому я могу доверять, это те, с кем я вырос, и они здесь, в этом городе. Мой брат. Несколько близких друзей. Шарон.

Это не так уж много.

Мне жаль его.

Наконец, я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, прежде чем сказать:

– Ты мог бы попробовать. Я должна была понять.

– Да. – Он съеживается. – Кроме того, что ты ненавидишь «Mile High», и ты журналист. Отличная комбинация.

– Я не ненавижу «Mile High», – слабо протестую, игнорируя последнюю часть.

– Ты сказала, что сделала. Ты хочешь, чтобы я повторил твои точные слова? – Он отпускает мою руку. – Ты назвала нас скучной, сверх того, переоцененной, бездарной кучей идиотов.

Я так сказала?

Я ухмыляюсь перед выбором слов.

– Мне очень жаль. Я могла бы сказать все это, и я признаю, что это ужасно. Правда в том, что у тебя потрясающий голос. Я теперь знаю. Но я никогда не слушала твоих песен. Мои родители пристрастили меня к музыкальному бизнесу и ко всему коммерческому. К музыке в целом. Но то, что я не фанат, не значит, что я ненавижу группу. Я просто не хотела давать вам шанс. Вот и все. И я буду честна с тобой, только потому, что ты вокалист, это не значит, что я изменю свое мнение о том, что означает музыкальная индустрия. – Слова вылетают, прежде чем я могу их остановить. Я чувствую обиду в воздухе, и я не могу винить его, если он повернется и уйдет без оглядки.

Я ожидаю, что Келлан разозлится на меня, но он просто смеется.

– Я знаю, и я бы никогда не ожидал другого от тебя, – говорит он.

– Послушай, мне тоже тяжело.

Я не одобряю его слов.

–Что для тебя тяжело?

– Наш бизнес. Волноваться по этому поводу. Я ненавижу свою работу.

Не уверенная, правильно ли я его услышала, я смотрю на него.

– Я ничего не понимаю. Я думала, это была твоя мечта. У вас с братьями была группа.

– Есть разница между хобби, когда делают это для удовольствия, и работой, которая в основном заставляет тебя продать свою душу и убивает любое творчество, – говорит Келлан. – Теперь не пойми меня неправильно. Я благодарен за то, что я сделал, но эта работа, этот образ жизни… – он качает головой, – не получилось так, как я ожидал. Мне все еще нравится делать музыку. Я люблю писать песни, но, в конце концов, Лейбл решает, какие песни записать. Большинство из них даже не мои.

Я молчу, пока он продолжает:

– Давление. Известность. Постоянные путешествия. Застрять в экскурсионном автобусе. Не иметь возможности петь свои песни и играть свою музыку. Это слишком много. Я вроде как понял, что быть известным и под крылом огромного лейбла – это не то, как я представлял свою жизнь. Мои собственные песни похоронены только потому, что они не понравятся тринадцатилетним девочкам. – Он вздыхает. Я чувствую, что будет продолжение, поэтому молчу из страха, что, если подтолкнуть его, это может иметь обратный эффект. – Послушай, я не отрицаю, что люблю петь и играть на гитаре, но я не хочу заниматься этим профессионально. Все, что ты видела там, на сцене... это не мое. Все равно не настоящий я. Никогда не был. Я просто наткнулся на это. Спроси моих братьев, и они расскажут тебе, как меня обнаружили.

– Как? – мягко спрашиваю я.

– Мы играли на выходных в местном баре. Это был наш способ общения с друзьями и семьей. Кто-то загрузил нас в Интернет. Однажды продюсер увидел нас вживую, и ему понравилось то, что он увидел. Следующее, что я узнал, мне предложили должность вокалиста в группе, над созданием которой он работал. Я принял его предложение, потому что – он снова вздыхает, – ну, я был молод и тщеславен, и да, я хотел быть богатым.

– Это не обязательно плохо, – говорю я.

– Ты должна понять. Моя семья просто обычные люди. Мы не были бедными, но и не были богатыми. Это была моя возможность поддержать мою семью и людей в этом городе. Так что это была закрытая сделка. Пять дней спустя я переехал в Лос-Анджелес, где познакомился с Каспером, Дерриком и Роком. Они стали моими новыми участниками. Оттуда весь наш образ создавался для нас, и нам говорили, что делать, с кем встречаться и как одеваться. Это все часть брендинга и имиджа. Мы начали шесть лет назад, и теперь у нас есть шесть студийных альбомов, два ремикса, а у меня имущество в девяносто пять миллионов.

Я чуть не задохнулась, потрясенная, что он так честно разглашает эту последнюю информацию.

– Поразительно. Это большие деньги.

Я не знаю, как это воспринять.

Это большие деньги. Неудивительно, что он никому не доверяет.

– Да, это так, – говорит Келлан. – Но это не имеет значения, если это делает меня несчастным. Я пришел к тому моменту, когда я понял, что я так много хочу сделать со своей жизнью, но у меня так мало времени, чтобы исследовать мои интересы. Райдер любит свою работу. И наличные деньги создали целую цепочку ночных клубов из «ничего» и превратили их в огромный успех за ночь. Он смотрит на меня, его глаза встречаются с моими, и его выражение смягчается. – Это одна из причин, по которой я уволился.