Чтение онлайн

Я сглотнула и быстро кивнула.

— Линкольн! — крикнула Лолли, разрушив этот хрупкий момент и снова спасая меня от лавины чувств, как она это делала не раз. — Я хочу сделать тебе подарок — добро пожаловать в Спэрроу-Фолс. Что скажешь?

Линк посмотрел на нее с подозрением:

— Только не говори, что это будут твои «особенные» кексы — тогда я согласен.

— Я хочу особенные кексы! — донесся из кухни голос Кили.

Нора зажала переносицу пальцами:

— Трейс больше никогда не оставит ее со мной.

— А где он? — спросила я.

— Вызов. Взломали клинику. Думают, искали обезболивающее.

Я поморщилась. Доктор Эйвери будет в бешенстве.

— Простите, — вмешалась Лолли. — У Линкольна и меня творческое вдохновение. Я специалист по алмазной мозаике.

В ответ от моих братьев и сестер раздался дружный стон, за исключением Роудс, которая прямо светилась:

— Не слушай этих циников. Ты же знаешь, как я люблю свой цветочек в виде члена.

— Ага, так сильно любишь, что повесила над камином, — пробормотал Энсон.

Линк закашлялся, будто поперхнулся:

— Простите… она сказала «цветок-член»?

Тея, сидевшая рядом с Шепом, расплылась в улыбке:

— Сказала. У меня дома висит тыква в виде пениса.

— А у Саттон — фаллическая гора из пирожных, не забудьте, — добавила Фэллон.

— Знаешь, мне теперь кажется, что спарринг с Лолли пугал бы меньше, — пробормотал Линк, понижая голос.

Кай подался вперед и, прикрыв рот ладонью, шепнул сценическим шепотом:

— Так и должно быть.

— Ох, ну не будь таким ханжой, — отрезала Лолли. — Итак, Линкольн. Что тебе ближе — настроение волшебного полиаморного тройничка или, может, что-то этакое с шайбами?

— А еще не забудь, что эльфы делают верхом на лошадях, — вставил Кай.

— А что такое тройничок? — невинно спросила Кили.

Все замерли. Повисла гробовая тишина. А потом — хохот, взорвавший комнату.

Линк уткнулся лбом мне в плечо, пряча смех за моим телом.

— Я должен признаться, Злюка, — пробормотал он. — Я обожаю твою семью.

Я тоже. Но больше всего я впервые за долгое время чувствовала, что принадлежу. И именно Линк дал мне это ощущение.

Я стояла у ограды, дожидаясь, пока ко мне подойдет моя любимая кобыла. Санни была именно такой, какой подсказывало ее имя — солнечным лучом в форме животного. Она родилась на ранчо вскоре после моего появления здесь. Могла как помогать гонять скот, так и унести тебя на самой спокойной прогулке по тропе — главное, чтобы ты вежливо попросила. И именно она стала моей первой учительницей, когда дело касалось лошадей.

Санни медленно направлялась ко мне, издав тихое ржание, которое я точно слышала как: «Где ты пропадала, а?» Стоило ей приблизиться, я протянула руку и погладила ее по морде:

— Прости, девочка. Обещаю приходить почаще.

Я наклонилась и прижалась щекой к ее теплой коже, позволяя нашей связи проникнуть в меня. Пусть сегодняшний вечер прошел куда лучше, чем я могла надеяться, — это все равно было слишком. Мне нужны были эти тихие моменты, чтобы прийти в себя. Найти опору. Успокоиться.

А лошади всегда дарили мне это. Животные вообще помогают, но именно лошади — особенно. В них есть какая-то особая мудрость, которой не найти больше ни в ком. Эмоциональная чуткость, будто они видят тебя насквозь.

— Она тебя любит.

Я обернулась на голос Элли и слабо улыбнулась:

— Мы знакомы с самого ее рождения.

Элли подошла к ограде с той же грацией, с какой появилась в доме Коупа. На ней было платье с замысловатой вышивкой, несколько тонких золотых цепочек на шее и изящные золотые сандалии. Но волосы были собраны в небрежный пучок на макушке, а на плече — пятно грязи после игры в прятки, в которую ее затащила Кили после ужина.

Элли была воплощением красоты и пофигизма — в самом лучшем смысле. Искренность и стиль, которые не подделаешь. И я ею восхищалась.

Она медленно протянула руку к Санни. Кобыла понюхала ладонь один раз, потом второй и подалась вперед, позволяя себя потрогать. Элли осторожно гладила ее, внимательно следя за каждой реакцией, чтобы понять, что лошади нравится, а что — нет.

— У тебя это хорошо получается. Многие лезут с напором, а ты просто ждешь, пока они сами подойдут.

Губы Элли чуть тронула улыбка:

— Может, я в прошлой жизни была ковбойшей.

Я внимательно на нее посмотрела:

— А почему не в этой?

Элли замолчала, будто внутри разгорелась внутренняя битва.

— У тебя бывало ощущение, что вся твоя жизнь уже кем-то расписана, и у тебя больше нет ходов?

Мое тело напряглось, мышцы будто сжались вокруг костей:

— Ходы есть всегда.

Но Элли продолжала смотреть на Санни, не отрываясь, продолжая гладить:

— Не для меня.

Горе, прозвучавшее в этих словах, ударило прямо в грудь. Теперь я понимала, чего так боится Линк. Он боялся, что этот свет, этот огонь — погаснет. Или, что еще хуже, исчезнет совсем.

— Если кажется, что ходов больше нет — переверни чертову доску. Начни сначала.

Элли подняла взгляд, встретившись со мной. Улыбка была грустной:

— Вот так просто, да?

— Вот так просто.

Она перевела взгляд на дом:

— Здорово, что у тебя есть все это. У нас с Линком такого и близко не было.

Зуд в груди стал сильнее.

— Иногда именно боль, отсутствие и нехватка учат нас ценить то хорошее, что мы все-таки находим. Позволяют удержать. Не отпускать.

Глаза Элли увлажнились:

— Я рада, что ты это нашла.

Я протянула руку и сжала ее ладонь:

— Ты тоже найдешь. Просто нужно рискнуть и шагнуть во тьму.

Она сглотнула:

— Не знаю, хватит ли у меня смелости.

— Может, не сегодня. Но однажды — точно. Главное, не переставай пытаться, пока не почувствуешь, что готова.

Элли кивнула, затем посмотрела на пастбище, где гуляли лошади:

— Когда-нибудь.

Я снова взглянула на дом и тогда увидела его. Он стоял в тени наступающего вечера и смотрел на нас. В его завораживающих глазах клубились тревога и боль. И я поняла — этой ночью Линк сражался со своими демонами.