Чтение онлайн

— Почему вы это делаете? — решилась я спросить. — Разве вы не убить меня должны?

— Рано тебе ещё умирать, — усмехнулся он краешками губ.

— Всё же… Будете меня лечить, чтобы позабавиться над моей безысходностью? Ждёте, когда я начну ползать на коленях и просить о пощаде? Буду готова пойти на всё?! Так вы добиваетесь женщин?! — с гневом выпалила я.

— Думаешь, в моей жизни недостаточно женской ласки и секса? — усмехнулся Бес. В этот момент он выглядел, можно сказать, даже очаровательным, а не грозным и устрашающим. Даже шрам не портил его.

— Может вам доставляет удовольствие унижения, — сердито ответила я, опустив глаза. — Не любитель пользоваться плетью?

Снова подняла взгляд и встретилась с его тёмными, словно бездна, глазами. Бес был спокоен и мои слова его никак не задели.

— Сколько тебе лет? Двадцать пять?

— Восемь.

— Моей дочери было бы сейчас двадцать пять, — сказал он, не отводя от меня взгляд, который меня поразил. Тёплый, грустный… но через мгновение в его тёмных глазах заполыхали искры ненависти.

— Что с ней случилось?

Он протянул мне дезинфицирующие салфетки, махнув рукой на моё лицо.

— Её убили семь лет назад. Отморозки из конкурирующей группировки изнасиловали, зарезали… двенадцать ножевых… и кинули в ров у дороги недалеко от моего дома.

Шокированная этой информацией, я замерла с салфеткой у лица. Не моргая, смотрела на мужчину, лицо которого не выражало никаких эмоций. Странно… Поразилась его умению скрывать свои чувства и эмоции. Только глаза выдавали его боль.

— Сочувствую, — прошептала я и после паузы спросила: — Вы нашли их?

Мужчина молча кивнул.

— И что вы с ними сделали?

— Лучше тебе не знать, девочка, — холодно ответил он и встал.

Взяв контейнер с верстака, Глеб сел на стул и протянул его мне.

— Поешь.

— Нет аппетита.

— Ешь, — твёрдо отчеканил, и я взяла контейнер. — Надеюсь, ты не вегетарианка?

Непослушными пальцами попыталась открыть крышку. Они так болели под ногтями, что у меня ничего не получалось. Мужчина молча помог мне и откинулся на спинку стула. Закурил, наблюдая как я нерешительно взяла кусок жареного мяса и откусила.

Не понимала почему он не уходит. Хочет поболтать?

— Мне нравится, что ты боец. Редкое качество для женщин. Ни истерики, ни мольбы, ни попыток продаться за жизнь. Так чётко вырубила моего парня. Теперь он проваляется несколько дней с сотрясением, — усмехнулся он, а потом серьёзно продолжил: — Но пойдя на кражу информации у Соколовского, ты даже не подумала, чем это может для тебя обернуться и какие последствия могут быть для твоих близких людей, — сердито произнёс, словно злился на меня.

— Сопереживаете? — с иронией спросила я.

— Прелесть, — улыбнулся он, затянувшись. — Даже сейчас ты храбришься, скрывая свой страх иронией. Но я злюсь на тебя.

— Почему?

— Была бы моей дочерью…

— Отшлёпали бы? — не сдержалась я.

Мужчина басисто рассмеялся. Потушив окурок о пол, он встал и достал с верхней полки матрас. Довольно чистый. Кинул его на пол и снова пристально посмотрел на меня.

— Поспи. Для тебя день будет тяжёлый.

Шины шуршали по мокрой трассе. За обочинами после холодного дождя, оросившего прогретую днём землю, оголённая растительность утопала в тумане. Мелкая морось окропляла лобовое стекло. Погодка ещё та…

Нервы были на пределе. Давил на газ. Напряжённо сжимал руль, сдерживая рвавшиеся наружу ненависть и ярость. Страх, что могу не успеть, накатывал и я вдавливал педаль газа в пол. Только когда навигатор сообщил, что нужно свернуть с трассы, сбросил скорость.

— Стас, — в наушнике раздался голос Марка, — парни уже на месте. Но местность… Будут вас прикрывать. Но… там всё открыто… не подступишься. Поэтому они на большом расстоянии. Действуем по плану.

— Если всё пойдёт не по плану? — сжал я челюсти.

— Тогда по ситуации, — вздохнул он.

Колесо моего внедорожника поймало ухабу на грунтовой дороге. Марк отключился, а я непроизвольно протянул руку к поясу, где был скрыт газовый девятимиллиметровый Браунинг. Ребята были против, чтобы я был с оружием, но я всё же не сдержался, достал из сейфа запылившееся орудие самообороны, купленное ещё на заре моей бизнес-карьеры. Тогда ещё были остатки отморозков, которые никак не хотели выпускать из рук жирные куски, когда власти стали их прижимать. Сейчас уже криминал и рэкетиры так в открытую не совались в деловой мир бизнеса. Дали им по носу и рукам. Теперь у них всё было завуалировано легальным бизнесом, в котором они отмывали деньги, заработанные в тени.

В голове билась одна мысль: «Соня, девочка моя, держись. Держись, моя хорошая…» Сейчас важна была только она. По**й на Соколовского, на его связь с криминалом, на все его грязные дела. Придёт время он получит своё по заслугам. Отец заручился поддержкой на самых высоких постах, но пока Соня у него, пока не подготовят такую почву для его ареста, чтобы он не смог выкрутиться, пока мы с Соней и Катёной не улетим подальше, чтобы он не дотянулся до нас, решили его не трогать. Подонок должен потерять бдительность, убедиться, что мы сдались, что его не тронут. И вот когда он расслабится…

Следуя по указанным координатам, навигатор меня вывел совсем на разухабистую дорогу, асфальт которой был настолько старым и испещрённым выбоинами, как после арт-обстрела, что не удавалось полностью их избежать. Колёса внедорожника, попадая в ловушки, хлюпали по лужам, разбрызгивая грязь. Сердце стучало в висках. Мышцы были напряжены как перед схваткой. Вспомнились учения на полигоне, когда я проходил подготовку в армии перед подписанием контракта. Да, было такое решение… но после смерти отца, передумал. Я должен был остаться с мамой, чтобы поддержать её….

Под разрывами снарядов и автоматными очередями адреналин также зашкаливал, заставляя тебя двигаться вперёд, и не поддаваться панике. Страх — это нормально… человек так устроен… не испытывают страх только больные психи и идиоты… Просто одних людей он заставляет думать и выживать, а других совершать губительные ошибки… В экстремальных ситуациях паника — вероятная гибель.

Из-за поворота появились силуэты строений заброшенной животноводческой фермы. Сердце сжалось. Мрачное место. Лучше не придумаешь, если нужно скрыть трупы так, чтобы их никогда не нашли.