Чтение онлайн

— Как же жрут-то а… — прихлопнув очередного комара на розовой от загара щеке, устало протянул парень. — Тебя там не жрут, Оль? — он повернулся в сторону машины Дроздова. Оля сидела на пассажирском сиденье с открытой дверью, глядя куда-то сквозь ребят и костер.

— Не, все в порядке. — махнула ему девочка, чуть улыбнувшись, чего Пашка все равно не увидел в темноте.

— О! Плывут. — воскликнул он, заметив мерцание фонарика в темноте реки. — Наконец-то мы поедим.

Оля напряглась, тут же потеряв свое острое желание уснуть после непривычно тяжелого эмоционально и физически дня. Глядя за тем, как тонкий луч рыбацкого фонаря бегает по высокой черной траве, она ждала появления ребят. Кусая внутреннюю сторону нижней губы, Оля репетировала в голове речь, с которой подступится к Кириллу со своей просьбой и с опаской представляла, какую реакцию может получить.

Когда мальчишки высадились на берег, они тут же стали перетаскивать мешки с рыбой в багажник машины Стаса. Насколько Оля могла судить из их разговора, они собирались отвозить весь улов бабушке Стаса, чтобы рыба не пропала за ночь в мешках.

Когда все мешки были перенесены, Кирилл со всей силы захлопнул багажник так, что Оля знатно потряслась на сиденье. Тут же сунув в рот сигарету, Ворон зажег ее все той же фиолетовой зажигалкой и, убрав ее в карман, вальяжно облокотился на чужую машину, наслаждаясь кислым дымом. Убиравший лодку подальше от воды Стас, заметив взгляд Оли на своем друге, ненадолго замер, будто бы размышляя, что ему делать, но скоро развернулся и прошел к костру и ребятам.

Заметив пожирающий взгляд лазурных глаз, Ворон развернулся и кивком спросил, чего ей от него нужно. Сглотнув, Оля спрыгнула с сиденья и подошла к парню, все так же махая рукой в попытках избавиться от серо-синего дыма.

— Кирилл, я все думала над тем, что сказала Людмила… — начала издалека она.

Закатив глаза, парень даже выбросил недокуренную сигарету в мокрую траву, где она сразу же погасла, испустив последнее дыхание дыма.

— Завтра я поеду на устья и постараюсь найти твой уплывший кулон. Отнесу его к ней и пусть она сделает из него ту штуку, чтобы ты не умерла. — более спокойно, чем раньше, прошептал он.

— Что? — ее лицо вытянулось. — Ты же буквально только что был против этого!

— А разве ты не это собиралась мне предложить, когда пялилась на меня? — он криво растянул пухлые губы, чуть нагнувшись к ее лицу.

— А!.. — начала было она, но быстро замолчала, понимая, что он прав.

— Слушай, дело твое, тело твое, проклятие тоже твое, поэтому я просто дам тебе этот предмет, чтобы ты оставила меня в покое, окей? Что с ним делать будешь — не моя проблема.

— Но… — Оля была сбита с толку подобными рассуждениями. Она снова не угадала, чем закончится очередной разговор с этим человеком. — Если твоя кровь не дает тебе помочь сломать проклятие, сможешь ли ты сделать это?..

— Завтра и проверим. — он безразлично пожал плечами, будто бы уже знал ответ.

— А если ты не найдешь кулон? Это же почти невозможно.

— Ну вы же послезавтра вроде как собирались в Шами искать сокровища прошлой эпохи. — он надменно усмехнулся, будто бы это занятие было унизительным и заранее провальным. — Захвати там парочку безделушек, чтобы в случае моей неудачи заменить кулон на.

— Возможно ли такое, что кулон будет легко найти, но из-за влияния на тебя проклятия именно ты не сможешь этого сделать?

— Вот это тебя понесло. — он снова закатил глаза. — Короче, я все сказал. Завтра принесу.

— А я могу тоже поехать к ней?

— Окей. — он пожал плечами и, сунув руки в карманы куртки, направился к Оксане.

Она последовала за ним, заметив, что ребята собираются готовить уху. Голод разросся внезапным жжением под ребрами, приглушая тревогу.

— Окей, тогда я сейчас поеду рыбу закину и захвачу специи. — вздохнул Стас, глядя на Пашку, который хотя и взял несколько килограммов еды, но забыл специи для ухи. — О, может и ты поедешь? — заметив подкравшуюся со стороны девочку, спросил он. — По-человечески тебе хоть рану обработает бабуля. Она медик же.

— А уху, значит, ты сваливаешь на одну меня? — наигранно сокрушенно вздохнула Оксана.

— На виновника. — усмехнувшись, парень кивает в сторону Паши. — Поехали, ну их. — глядя на недовольное лицо друга, засмеялся Стас и направился к машине.

Забравшись на свое место, Оля по-хозяйски включила негромкую музыку и искоса взглянула на водителя, будто бы только теперь спрашивая у него разрешения на это. Стас только коротко усмехнулся чужой смелости и, переключив автомат, заставил большую машину двинуться по полю. Из-за того, что «крузак» был гораздо выше небольшой машины Кирилла, бездорожье проходилось гораздо мягче. Внутри приятно пахло свежестью из открытых окон, а порой до Оли даже дотрагивался запах все еще не выветрившегося парфюма Дроздова. Это даже не шло в сравнение с пропахшим кислым дымом салоном Кирилла.

— Болит? — в перерыве между песнями, когда машина на несколько секунд погружалась в ночную тишину, вдруг прозвучал голос Стаса.

— А? — едва ли не заснувшая Оля вздрогнула. — А… — болеть начало именно после вопроса. — Немного. Мне кажется, что желудок от голода болит сильнее.

— Пашка вас не покормил что ли из своих крутых пакетов? — темные брови поднялись, но водитель сосредоточенно смотрел на дорогу.

— Сказал, что нельзя перебивать аппетит перед ужином, имея в виду уху.

— Вот дурень. — усмехнулся парень, проведя ладонью по своим губам, будто бы в попытке убрать с них улыбку.

— Вы так все лето рыбачите?

— Нет. Ну то есть, рыба же периодами идет. Конец июня, как сейчас, и до середины июля примерно она заходит в реки с моря. Далее она мечет икру в реке. Но ловить ее в это время уже не стоит, потому что пока она поднимается по перекатам, бьется о камни, портит само мясо. В августе в основном в реке рыбу давят на икру, а саму тушу выбрасывают, потому что есть ее не стоит. И вот когда ее выбрасывают вот так, в этой области образуется тухляк. Рыба гниет, и через пару дней там уже сотни, тысячи опарышей копошатся, а запах… К тухляку не подойдешь, если тебя не стошнит пару раз. — Стас чуть сморщился. — Но мы таким не занимаемся с Пашей, потому что тухляк — не есть хорошо. Нам достаточно икры, пойманной в июле нормальным путем. Поэтому не советую тебе купаться в реке в августе…

— Фу… Кошмар. А что, никто не следит за этим зверством? — девочка скривила лицо, будто бы перед ней был этот самый тухляк.

— Почему? Есть рыбнадзоры, охотнадзоры. Ну, инспекция. Они иногда приезжают, приплывают, прилетают — как получится.

— Что они делают?

— Высматривают рыбаков и сети. За сеть штраф несколько тысяч, плюс конфискация. Еще за каждую рыбину по несколько тысяч штраф с последующей конфискацией. В общем, если такие выловят нас, мы попадем больше, чем на сто тысяч. Есть среди них хорошие мужики, с которыми можно договориться, но это бывает редко.

— Вы уже попадались им?

Стас засмеялся, обнажив ровные зубы:

— Нет. Ну, один раз мой дед попадался со мной, но я тогда был… лет пять что ли мне было. Тогда вообще мне не до рыбалки было, я купался и лепил замки из песка. У него тогда только сеть забрали со штрафом, а рыбу он успел спрятать. Закопал мешок в песок рядом со мной, поэтому для рыбнадзоров перерытая куча песка рядом с моим замком не казалась подозрительной.

— Блин, это гениально! — восхитилась Оля.

— Хах! — Стас повернулся к ней, лукаво улыбаясь. — Гениально было на зимней рыбалке, когда он маленького меня обманул, сказав, что, если я наловлю маленьких рыбок из лунки, то за ними приплывет золотая рыбка, которая исполнит любое желание взамен на рыбок. Вот так дед спокойно занимался поломанной машиной, пока я ловил домой рыбу.