Чтение онлайн

Трудно? Да, трудно! Несомненно трудно: стелется карликовая березка, пот режет глаза, но мы идем и идем вперед.

Однако вот даже и наш "вездепроходимый" олень совершенно застыл в грязи, тонкие ноги его пытаются подломиться, а глаза выкатываются из орбит и становятся похожими на глаза одной девушки, которая совершенно не относится к этому рассказу и с которой я познакомился совершенно при других обстоятельствах и в другое время.

– Что будем делать, боё 1?
– кричу я бригадиру проводников, пожилому студенту-заочнику педагогического института Василию Б. Но тот ничего не отвечает.

– Однако, не довезем груз, боё?
– упавшим голосом говорю я, еще совсем юный и красивый, с целыми зубами, густой шевелюрой и в портянках.- Однако, худо, боё?..

Василий Б. по-прежнему ничего не отвечает. Он зорко оглядывается по сторонам, как медведь.

И только тут я замечаю у него в руках толстую палку толщиной со стакан, всю отлакированную временем, выщербленную, выскобленную, с национальным орнаментом, чтобы лучше было за нее держаться.

– А что, если тебе, однако, толкнуть олешка палкой, боё?
– советую я Василию Б. Но Василий Б. все равно мне ничего не отвечает, потому что он знает жизнь, он дышит через ее поры, он крепко стоит на земле, и никакая сила его с земли не сковырнет.

Василий Б. взмахивает палкой и обрушивает ее тяжелый удар прямо в нежное лицо оленя. Я зажмуриваю глаза, но, открыв их, отнюдь не вижу перед собой потоков крови. Я отнюдь вообще ничего не вижу перед собой, потому что караван уже далеко впереди.

Смахнув слезы жалости, я догоняю ушедших и предлагаю короткий, но полезный привал, обещая угостить всех спиртом.

Мы с Василием Б. глотаем обжигающую жидкость, которую выдают для протирания теодолита, двое суровых мужчин среди бескрайних просторов Севера, и Василий Б. наконец прерывает молчание.

– Эй ты, фуфло 1? Ты как считаешь - мы с этой заразы не сослепнем?

– Нет!
– Я счастлив, что бывалый таежник наконец заговорил со мной, почти подростком.- Это этиловый спирт. Я видел, как его пили начальник экспедиции и его жена. И они до сих пор все видят.

– Ну, тогда дело,- одобрительно говорит Василий Б.- А то у нас на судоремонтном в Красноярске раз мы заначили цистерну и все пили, и даже на свадьбу сантехника взяли три ведра, а потом все ослепли.

– Все?
– не верю я своим ушам.

– Совершенно все до одного, кроме меня,- сухо отвечает Василий Б., свертывая "козью ногу".

– А чем это объяснить?
– изумляюсь я, собираясь записать этот удивительный рассказ на бумагу.

– А ничем,- так же сухо отвечает Василий Б.- Меня ни одна зараза не трогает.

Он оживляется:

– Уж чего я только не пил! И тормозуху, и дикалон, и порошок, и которое питье язвенным дают, а ни одна зараза меня никогда не брала. Ха-ха-ха!

– Ха-ха-ха!
– вторю я и, достигнув его расположения, наконец решаюсь спросить: - Василий! А вот ты оленя так вот, толстой палкой? Это зачем? Ведь ему, наверное, больно?

– Нет. Ему не больно,- отвечает Василий Б., сильно нахмурившись.

– Ну... как же... ты представь? Палкой по роже... Ему должно быть больно. Ты ему, наверное, ткани порушил?

– Никаких тканей я ему не рушил. И ему не больно,- сердится Василий Б.- Оленя с детских лет лупят по морде толстой палкой, и у него вырастает толстая шкура.

– А бывает, что олени от этого умирают?

– Бывает. Но от этого только лучше. Слабый олень не нужен никому. Сильный всегда живет, а слабый всегда умирает. Слабый никому не нужен!

– Да, это верно 2!
– говорю я, горячо волнуясь.- Мы все должны быть сильными, чертовски сильными, чтобы выстоять перед суровой правдой жизни во имя ее прекрасности.

– Во-во,- подтверждает Василий Б. и требует еще спирту. Но я не слышу его.

– Как легко и радостно учиться жизни!
– шепчу я.- На примере хотя бы простой эвенкийской мудрости 3!..- говорю я.

– Какой еще такой эвенкийской?
– настораживается Василий Б.

– Вашей, эвенкийской,- неуверенно отвечаю я. Василий Б. вскакивает.

– Так это что же? Я, по-твоему, венок?
– кричит он. Тут я совсем тушуюсь:

– Да... я считал, что вы... хорошо зная местные обычаи...

– Я те покажу обычаи!
– ярится Василий Б.

Но показал он мне не обычай, а вынутый откуда-то из голого тела невероятно грязный и невероятно засаленный бывший студенческий билет Ивановского педагогического института. Я спокойно прочитал билет.

– Теперь ты видишь?
– грозно спросил Василий Б.

– Вижу,- просто ответил я.

– Что ты видишь?

– Я вижу, что ты - бич!

– Совершенно верно,- ответил Василий Б. и радостно захохотал. ...До свидания, благословенный край Эвенкия, где люди мужественны, а животные чисты, где те и другие легко выносят многие бренности реальной жизни.

Так в нелегких трудах и заботах постигал я жизнь!

АВТОР. Спасибо, Николай Николаевич!

Н. ФЕТИСОВ. Ура! Ура! Ура!

АВТОР. Тише, Николай Николаевич!

Н. ФЕТИСОВ. А что такое случилось?

АВТОР. Уже поздно.

Н. ФЕТИСОВ. Нет, не поздно.

АВТОР. Нет, поздно!

Н. ФЕТИСОВ. Врешь!

АВТОР. И люди спят.

Н. ФЕТИСОВ. Разве ж это люди?

АВТОР. А то кто же еще?

Известно, женщины, как правило, представляют собой более эмоциональный тип, мужчины - более рациональный. Для сильной половины человечества важнее всего логика, мышление. У женщин на первом месте - интуиция, наитие.

Ада БАСКИНА

"На губах его блуждала сардоническая усмешка. В левой руке отливал синевой кольт калибра 0,38. "Кто вы?" - от волнения по-русски спросил старый эмигрант. "Ху ар ю?" - повторил он по-английски. Человек с кольтом он только что влез в окно - скривил рот в усмешке: "Мэрилин Монро. Не узнаете?"

В ЭТО УТРО ДОЛЖЕН

РАСКРЫТЬСЯ ПЕРВЫЙ

ЛАНДЫШ

Буслаев трижды хлопнул

в ладони,

Делу время, потехе час.

Зашелестело

в посадничьем доме,

И входят в палату,

стыдясь и дичась,

Красные девицы

Пирожные мастерицы,

Блинные пагубницы,

Сметанные лакомницы.

Сергей НАРОВЧАТОВ

ВЬЕТНАМ ВЫСТОЯЛ, ВЬЕТНАМ ПОБЕДИЛ

27 января 1973 г.

Соглашение о прекращении войны и восстановлении мира во Вьетнаме подписано.