Чтение онлайн

– Тебе что-то нужно?

– Нет, ты просто...

– Блэр! И... вы?

Я вздрагиваю от того как резко Боу сменил тон с вещающей речи до укоризненного. Преподаватель смиряет синеволосого взглядом, но тот лишь мило улыбается ему в ответ, невинно хлопая зелёными глазами.

– Фостер, Мистер Боу.

Ностальгия накрывает с головой, когда он меняет и свой тон. Возникает ощущение, будто я уже слышала эту манеру речи, это нахальное ребяческое поведение.

Боу лишь одобрительно улыбается, слыша свою фамилию, ведь ученик, который тут первый день и знает преподавателя - «огромное достижение». Ни черта подобного, гребаный синевласка.

Посреди речи Боу в класс зашли оставшиеся двое, которые будто даже не заметили учителя и прошли мимо него, заняв свои места. Удивительно, что сам Боу не обратил на это внимания. Парень с девушкой, незаурядной внешности привлекли внимание многих, заставляя оборачиваться за ними в конец класса. У парня выбеленные волосы теплого оттенка, выраженные острые черты лица средь которых выделялись точеные скулы. В перегородке носа поблёскивало кольцо серебряного цвета - септум. Девушка же не походила на свой возраст и её вряд ли бы спросили удостоверение в большинстве баров. Такие же светлые волосы, от более тёмного, натурального оттенка у корней, плавно переходили в цвет «белой розы» по длине.

– Эй, Блэр, они прелестно смотрятся вместе, тоже так думаешь?

Сейчас я была готова молиться даже Кришне, лишь бы Рокс перестал вертеть своей бесполезной головой в которой витает воздух, раз он вновь навязывает своё присутствие.

– Джон.

– Да, ведьма?

– Я устрою шабаш на твоей могиле, раз ты так веришь в мои силы.

С соседней парты послышался слабый смешок и это меня чем-то успокоило, словно то было мнимой поддержкой. Джон перевёл свой взгляд и сменился в лице от негодования. Видимо его не устроила чужая манера поведения, тем не менее с его выражения лица мне самой стало смешно.

– Джонатан, вам плохо или вам что-то нужно?

Боу, как обычно, не давал нарушать его «священный ритуал» посвящения учеников во все подробности и пресекал затею нарушить идиллию. Оставшееся время я в тысячный раз подмечала его идиотскую привычку жестикулировать во время активного разговора. Иногда это было чересчур, словно он выпил пару литров кофе.

***

Я закидываю рюкзак на плечо, теща надежду, что как можно быстрее покину это заведение и быстрее смогу попасть домой. Протискивалась сквозь других учеников и первой выходила из класса, ускоряя темп и проскальзывая по гранитному покрытию, от чего раздавался скрип подошвы. Неприятный взвизг заставил вздрогнуть и был сравним со скрипом мела по доске.

Но было ощущение хуже, чем толпа незнакомых мне лиц, гул в ушах и подкатывающий к горлу ком - ощущение преследования, когда спиной чувствуешь что кто-то смотрит в след. Мне не хотелось тратить время на то, чтобы разворачиваться и узнавать кто это мог быть, я хотела лишь уйти подальше, старательней направляясь к выходу. За первым поворотом никого не было, лишь пустой коридор. Видимо остальных ещё не отпустили с собрания.

Распахнув дверь я вдыхаю свежий воздух, чувствую как назойливая паника постепенно отходит, ком в горле растворяется и позволяет придйи в нормальное состояние. Спокойствие длилось недолго - до нового скрипа двери за спиной, открывшейся вперемешку с голосами и смешками. Ученики прошли мимо и в них я смогла разузнать ту парочку светловолосых, что сидели в конце класса во время собрания. Силуэт слева кратко попадал в диапазон бокового зрения. Видимо выходил за другими, раз я не слышала скрип дважды.

– Ребекка?

Смотря на него я перевожу взгляд выше, к синей макушке, что цепляла взор и слишком активно бросалась в глаза. Фостер выглядел достаточно беззаботно, даже вероятно расслабленно, как сытый кот, но это не успокаивало. Всё что меня беспокоило до этого момента - обесценивалось, когда я слышала своё имя.

– Не припомню, чтобы хотела знакомиться и представлялась тебе.

– За пять лет можно много чего забыть.

Покалывание под рёбрами стало сильнее обычного, надавило неприятным воспоминанием и осмотрев его по новой, с головы до ног в голове всплыл образ непослушного мальчишки, что был уж точно меньше меня ростом и с тёмно-русыми волосами.

– Александр.

– В точку, Бекки-Би. Ну что, не ожидала увидеть принцесску?

С этого и пошёл первый круг ада в этом школьном году.

Глава 1: Чтобы учиться умирать, нужно учиться жить

К счастью или к несчастью, в нашей жизни не бывает ничего, что не кончалось бы рано или поздно.

— Бекки, брось этот блошистый комок, умоляю!

Помню, как в тот день шёл жуткий непроглядный ливен, дул порывистый ветер, что норовил тяжёлые капли лететь прямо в лицо. Мы вдвоём прятались под козырьком остановки, а я сидела у разваливающейся и размякшей коробки в которой лежал грязный, худощавый щенок. Он скулил и облизывал мне пальцы, когда я гладила тёмную шерсть и у меня невольно наворачивались слёзы.

— Ему плохо и одиноко, его бросили, мы не можем тут его оставить!

— У нас нет вариантов, пошли, нас обоих уже ждут дома!

Оставался последний месяц очередного лета и вот мы с Алексом знакомы уже пару лет, с того судьбоносного случая с моим рюкзаком и неуклюжестью.

— Нельзя так поступать с живым существом!

— Я тебе пытаюсь помочь! Тебя дома ждёт Мэри и ты можешь заболеть, если мы останемся тут!

По щекам градом катились слёзы, мои рыжие кудряшки стали похожи на липкие пружины от воды. Алекс хватал меня за руку и поднимал на ноги, утягивая за собой, под дождь. Я еле волочилась следом, постоянно пыталась вырваться и вернуться, сквозь шум слыша тихий писк щенка. Я оборачивалась, просила его отпустить и в какой-то момент он остановился, развернулся ко мне и крепко сжал мои плечи.

— Как же ты надоела. Иди, делай что хочешь, но я в этом не участвую!

Я срывалась с места при первой возможности и даже не обращала внимание на то, что он меня начал окрикивать. Я побегала к остановке и видела перевёрнутую коробку в которой никого не оказалось. Смотрела по сторонам и взгляд застыл на проезжей части и свету фар, что стремительно приближались. Делая первый шаг меня вновь останавливали.

— Ты с ума сошла? Не вздумай!

— Отпусти меня!

Наша перепалка была короткой. Он тянул на себя, а я отталкивалась и скользила по мокрому асфальту переступая уступ, что отделял проезжую часть от пешеходной дорожки.

Мало что ещё я запомнила из того дня, кроме полнейшего ужаса в зелёных глазах и как фары меня ослепили.

Когда я очнулась в больнице, то на руке красовался гипс, а дышать было трудно. Врачи говорили, что у меня сломано несколько рёбер и мне делали какую-то операцию, после которой на боку красовался небольшой шрам. Машина задела меня боковым стеклом и я отделалась довольно легко, с учётом того, что водитель превысил скорость в такую погоду.

После того как мне стало легче, мы уехали из Чарльстона и больше туда не возвращались. Я не знала что стало с Алексом и тем щенком, но с тех пор осадок моей неприязни к нему так и не испарился.

***

— Мам, я дома!

Я так и не смогла заговорить с ним, лишь молча ушла и пыталась вспомнить как дышать, когда воспоминания пытаются утопить меня и фантомные боли, будто злорадствуя, поддакивают. Мне не давало покоя то, что у него была совершенно другая фамилия, что не позволила узнать его ещё с момента нахождения в классе.

Сейчас я скидывала обувь и распускала непослушные волосы заходя на порог дома. Ответа от мамы не следовало и я прошла на кухню, наблюдая за тем, как он сиди за кухонным островком, положив голову на гладкую поверхность, а рядом поблёскивает стакан и полупустая бутылка бренди. Окликнув её ещё раз, я слышала лишь недовольное мычание в ответ.