Чтение онлайн

Пожилая женщина поднялась на цыпочки, чтобы достать до верха двери. В тусклом свете пылающего вдалеке огня Женевьева разглядела маленький гладкий камень с вырезанным в нем полумесяцем. Иви положила руку на камень и нажала. Каменная дверь поползла в сторону со скрежещущим звуком. Иви потянулась за чем-то внутри склепа. За свечой.

Пламя свечи осветило маленькую комнату. Она не могла быть шире, чем несколько футов. Но повсюду, на каждой стене были старые деревянные полки, заставленные крошечными пузырьками и бутылками с цветочными настойками, порошками, и мутными жидкостями. В центре комнаты стоял каменный стол, на котором лежала старая деревянная коробка. Она выглядела более чем скромно, единственным украшением на ней был крошечный полумесяц, вырезанный на крышке. Такой же рисунок, как и над дверью.

— Я к ней не прикоснусь, — тихо сказала Иви, как будто думала, что сама коробка может услышать ее.

— Иви, это всего лишь книга.

— Нет, только не в вашей семье.

Женевьева аккуратно сняла крышку. Книга была в черном, потрескавшемся кожаном переплете. Не было никакого названия, только тот же самый полумесяц, выдавленный на обложке. Женевьева осторожно достала книгу из коробки. Она знала, что Иви суеверная. И пусть она поддразнивала старушку, но она также знала, что Иви была очень мудрой. Она умела гадать на картах и чайных листиках, и мать Женевьевы спрашивала Иви и ее чайные листочки всякий раз, когда нуждалась в совете, например, когда лучший день, для посадки овощей, чтобы избежать заморозков, какие травы использовать, чтобы вылечить простуду.

Книга была теплой. Казалось, что она живет и дышит.

— Почему у нее нет названия? — спросила Женевьева.

— Если у книги нет заглавия, это не значит, что у нее нет имени. Вот этот знак обозначает, что это Книга Лун.

Она больше не могла терять времени. Она пошла на свет пожара через темноту. Назад к тому, что осталось от Гринбрайера, к Итану.

Она листала страницы. Там были сотни Заклинаний. Как она сможет найти правильное? И вдруг она нашла его. Оно было на латыни, хорошо знакомом для Женевьевы языке, ее мама нашла учителя с Севера, чтобы быть уверенной в том, что она и Евангелина выучат его. Самый важный язык, по мнению ее семьи.

Связующее заклинание. Связать Смерть с Жизнью.

Женевьева положила книгу рядом с Итаном, водя пальцем по первому стиху заговора.

Иви схватила ее за запястье и крепко сжала его.

— Сегодня не та ночь. Середина луны для Белой магии, полнолуние для Черной. Нет такого времени, когда магию можно смешивать.

Женевьева выдернула руку из хватки.

— У меня нет выбора. Это единственная ночь, которая у нас есть.

— Мисс Женевьева, Вы должны понять. Те слова — они больше чем Заклинание. Они — сделка. Нельзя использовать Книгу Лун и ни чем не заплатить за это.

— Мне все равно, какой будет цена. Мы говорим о жизни Итана. Всех остальных я уже потеряла.

— У него нет больше жизни. Ее отнял у него выстрел. То, что вы пытаетесь сделать, неестественно. И нет тому никакого оправдания.

Женевьева знала, что Иви права. Мама довольно часто говорила ей и Евангелине об уважении Естественных законов. Она переходила черту, которую ни один из Магов в ее семье никогда отважился бы переступить.

Но их всех больше нет. Она была единственной, кто остался в живых.

И она должна была попробовать.

— Нет! — Лена отпустила наши руки, разрывая круг. — Она стала Темной, разве вы не поняли это? Женевьева, она использовала черную магию.

Я схватил ее за руки. Она попыталась вырваться. Обычно при прикосновении от Лены исходило солнечное тепло, но на сей раз она ощущалась скорее как торнадо.

— Лена, она не ты. Он не я. Это все случилось больше чем сто лет назад.

Она была в истерике.

— Она это именно я, поэтому медальон хочет, чтобы я видела это. Он предупреждает меня держаться от тебя подальше. Так я не смогу причинить тебе боль после того, как стану Темной.

Мэриан открыла глаза, они стали как будто больше своего обычного размера. Ее короткие волосы, обычно опрятные и хорошо уложенные, были растрепаны. Она выглядела опустошенной, но веселой. Я знал этот взгляд. Такой же взгляд часто бывал у моей мамы.

— Ты еще не Призвана, Лена. Ты не хорошая и не плохая. У тебя типичное поведение мага пятнадцати с половиной лет в семействе Дюкейн. Я познакомилась со многими Магами за свою жизнь, а уж Дюкейнов почти всех перевидала, и Темных, и Светлых.

Лена ошеломленно смотрела на Мэриан.

Мэриан пыталась привести в норму дыхание:

— Не станешь ты Темной. Успокойся. Такая же мелодраматичная, как Мэйкон.

Почему она знала о дне рождения Лены? Откуда она знала о Магах?

— У вас есть медальон Женевьевы. Почему вы не сказали мне?

— Мы не знаем, что с ним делать. Все нам говорят разное.

— Дай-ка взглянуть.

Я залез в карман. Лена положила руку мне на руку, и я заколебался. Мэриан была самой близкой подругой моей мамы, и она была для меня членом семьи. Я знал, что я не должен сомневаться в ней, но я вспомнил, как пошел тогда за Аммой на болото, где она встречалась с Мэйконом Равенвуда, а ведь и представить себе не мог подобного.

— Откуда нам знать, что мы можем доверять тебе? — спросил я, и мне было ужасно неловко, что я задал такой вопрос.

— Лучший способ выяснить можете ли вы доверять кому-то — это довериться ему.

— Элтон Джон.

— Почти. Эрнест Хэмингуэй. В определенном смысле он был рок-звездой своего времени.

Я улыбнулся, но Лена не желала так легко расставаться со своими сомнениями.

— Как мы можем доверять вам, если все от нас что-то скрывают?

Мэриан посерьезнела:

— В первую очередь, потому что я не Амма и не дядя Мэйкон. Я не твоя бабушка и не тетя Дельфина. Я Смертная. Я ни на чьей стороне. Между черной и белой магией, Светлыми и Темными магами, должно быть что-то, что будет держать равновесие — это что-то — я.

Лена отступила от нее. Это было невероятно для нас обоих. Откуда Мэриан знала так много о семье Лены?

— Что вы такое? — в семье Лены это был ключевой вопрос.

— Я — главный библиотекарь Гатлина, я им стала, как только переехала сюда и останусь им впредь. Я не Маг. Я не более чем летописец. Я всего лишь храню книги, — Мэриан приглаживала волосы. — Я — Хранитель, одна из немногих смертных, посвященных в историю и тайны мира, частью которого нам никогда не стать. Всегда должен быть кто-то, и в этот раз этот кто-то — я.